Чтение онлайн

Блондинка провела меня по узкой лесенке на верхнюю палубу, где под лёгким тентом стояли два столика. Один был пуст, а за вторым, у самого борта, уже сидел человек, которого я видел впервые, но которого невозможно было спутать ни с кем другим.

Три глубокие борозды наискось пересекали его лицо. След когтей — их ни с чем не спутаешь — шёл от виска к подбородку через левый глаз.

Хозяин Заволги был отлично сложен, широкоплеч и коротко стрижен. Оделся Шрам сегодня в тёмно-синий пиджак поверх чёрной рубашки без галстука. Ворот рубашки был расстёгнут на две пуговицы, и на загорелой шее виднелась толстая серебряная цепочка. Руки лежали на столе по обе стороны от бокала

Но не внешность его меня интересовала, а уровень Источника… До Предтечи, конечно, как до Луны на карачках, однако же по местным меркам объём впечатляющий. Тот же Стальной Пёс бы в честном бою не выстоял против него и минуты.

Пока я шёл к столику, огляделся по сторонам.

Вид отсюда и правда открывался великолепный. Тёмно-синяя Волга с бархатистыми волнами расстилалась вширь и вдаль, на другом берегу вытягивались крыши зданий, а по воде неторопливо ползла старенькая баржа с кучей ржавых контейнеров.

При моём появлении Шрам поднялся, чуть склонил голову и протянул руку.

— Северский, — сказал он. Голос был негромкий и низкий. — Рад, что приехал. Присаживайся.

Я пожал его руку. Рукопожатие вышло крепкое, но без лишнего давления.

— Шрам, — ответил я, сев напротив. — Спасибо за приглашение. Красивое место.

— Лучше, чем кабак, — усмехнулся он. — На воде голова лучше работает. А уши хуже слышат. Чужие имею в виду.

Блондинка бесшумно поставила передо мной бокал. Кроме бутылки, на столе уже были расставлены тонко нарезанная рыба, тёмный хлеб, сливочное масло, зелень и что-то ещё, чего я не опознал по виду.

— Давай за знакомство. — Шрам поднял свой бокал и чуть наклонил его в мою сторону.

Я плеснул себе коньяка, и мы выпили одновременно. На мой вкус коньяк был мягкий, но я пока слабо разбирался в современном алкоголе.

— Достойный, — оценил я.

— Двадцать два года выдержки, — сообщил Шрам. — Из погреба, который мне достался вместе с одним заведением, внезапно оставшимся без хозяина. — Он криво усмехнулся.

— Хороший коньяк переживает любого хозяина, — кивнул я.

— Чего нельзя сказать о еде, — ответил Шрам и приглашающе указал на блюда.

Мы приступили к трапезе. Нежная рыба буквально таяла на языке, а хлеб приятно хрустел под зубами — у него была идеально поджаренная хрустящая корочка. Шрам аккуратно подцепил ломтик лимона и добавил его к рыбе, после чего одобрительно кивнул, явно наслаждаясь вкусом.

— Ты знаешь, Северский, — заговорил он, глядя не на меня, а на реку. — Я обратил на тебя внимание с того самого дня, как Стрельцов припёрся ко мне и стал ныть, что у него украли кости. После этого я и захотел с тобой познакомиться.

— И заочное знакомство вышло не очень удачным, — спокойно произнёс я, имея в виду стычку у магазина Тимура.

На секунду лицо Шрама стало непроницаемым. А потом он коротко хохотнул, и шрам на его лице снова дрогнул.

— Да, — кивнул он. — Гошан у меня парень горячий. Молодой, не очень умный, но горячий. Ты, кстати, ему челюсть свернул. До сих пор щёлкает, когда жуёт. На нижней палубе, наверное, сейчас твоих людей своим щёлканьем развлекает.

Руна Ощущения показывала, что компанию Святу и Лапе сейчас действительно составляли двое, и Источник одного из них был мне вполне знаком.

— Зачем брать не очень умных людей себе в сопровождение? — хмыкнул я.

Шрам поставил бокал на стол и уставился на меня тяжёлым взглядом.

— Это урок, — после небольшой паузы усмехнулся он. — За ним косяк. Вот пусть теперь и учится держать лицо перед теми, от кого получил.

Он

— С ним тогда был мой координатор. Он у меня человек не впечатлительный, но после встречи с тобой я понял, что он впечатлён. И это в очередной раз заставило меня серьёзно к тебе присмотреться.

Принесли горячее. На тарелках лежал стейк из судака с овощами на гриле и печёным картофелем.

— Ты неплохо ощипал Андерсона, — продолжил Шрам, подцепив вилкой кусок судака. — Убрал одного из его любимых псов и сильно проредил его шпану.

— Цели такой я перед собой не ставил, — пожал я плечами. — Они сами пришли.

— Я эту тварь давно изучаю, — ровным тоном проговорил он. — Сперва мне казалось, что это просто удачливый аристократик, который решил подмять под себя пару кварталов и заработать на контрабанде. Такие появляются и исчезают, и на моей памяти их было штук десять. Но Андерсон, как видишь, не исчез. Напротив, завёл прикормленных чиновников, судей, полицейских… Сейчас у него такая сеть, что даже Канцелярия не смогла бы его прижать, если бы захотела. Андерсон всегда в тени, но в это же время его люди режут глотки в подворотнях, подсаживают молодёжь на дрянь и крышуют такие притоны, куда нормальный человек побрезгует войти. Пёс, которого ты убрал, избивал людей просто потому, что ему было скучно. Андерсон об этом знал и даже поощрял. Запуганный район проще контролировать.

Замолчав, Шрам закинул в рот кусок рыбы и принялся размеренно жевать.

— А ты не такой? — прямо спросил я, глядя ему в глаза.

Шрам перестал жевать, поднял на меня взгляд и несколько секунд изучал моё лицо. Затем-таки проглотил рыбу, откинулся в кресле и взял бокал, покрутил его в пальцах, но пить не стал.

— Я не святой, Северский, — негромко произнёс он. — Людей убивал. Ломал тех, кто становился поперёк дороги. Всякое было. Но есть черта, Северский. У каждого она своя, и каждый её проводит там, где считает нужным. Моя проходит по простому принципу: я имею дело с теми, кто сам выбрал эту жизнь. И поступаю с другими соразмерно тому, как они со мной.

Он поставил бокал на стол чуть резче, чем следовало, коньяк в бокале качнулся.

— На Заволге торговцы платят мне, потому что сейчас им живётся спокойнее, чем жилось до меня. Никто не бьёт их витрины, не грабит, не трогает их семьи. Вот разница между мной и этим куском дерьма в дорогом пиджаке. Нравится тебе мой ответ или нет, но он честный, а врать за собственным столом я не привык.

— Что скажешь о брагинских? — поинтересовался я.

— Брагинские — такой же мусор, что и Андерсон, — презрительно бросил Шрам. — Только Кольцов давно уже проиграл эту партию, потому что Андерсон его переиграл по всем фронтам. Единственная причина, по которой брагинские ещё живы — это то, что Андерсону выгодно иметь врага, на которого можно списать любую дрянь. Удобная ширма. — Он посмотрел мне в глаза и неожиданно спросил: — Твоя очередь. Что думаешь о них?

— Бандитские игрища меня мало интересуют, — спокойно ответил я. — Меня заботит то, что их война выплёскивается на тех, кто в ней не участвует. Пусть они хоть жрут друг друга, хоть пилят — плевать. Но когда их беспредел добирается до моих людей и земель — это уже другой разговор.

Я нахмурился и положил вилку в опустевшую тарелку.

— В этом мы с тобой похожи, — кивнул Шрам. — Провинциальный беспредел — идиотский пережиток прошлого. Но даже если оставить его за скобками, что Андерсон, что Брагинские — мелочные дилетанты. Они не хотят развиваться и не хотят улучшать мир вокруг себя. Позор Ярославля! — фыркнул он.