Чтение онлайн

— Барилл! Кай Сервилий! вы живы! — вскричала Катуальда, весело прыгая.

— Я привез тебе жениха, — шутливо сказал Сервилий.

— Благодарю, патрон, только я прежде приданое наживу.

— Не надо, дитя мое. Барилл свободен в силу завещания своего господина. Будьте моими детьми!

— Ох, Кай Сервилий!.. пахать да огороды копать заставишь ты нас, горемычных, в деревне-то, — засмеявшись возразила Катуальда, — какие мы дети для почтенного владыки! не наша компания в твоем доме.

— В деревню нельзя ехать, Катуальда, — сказал Барилл, — разбойники свирепствуют на Юге. Я еду с патроном торговать в Египет и тебя увезу.

— Одну среди матросов!

с чего ты взял, чтоб я поехала? скучать на корабле, когда единый раз в жизни судьба занесла в меня в столицу, нет, Барилл; довольно я жила по чужой воле; хочу пожить и по своей. Я согласна быть твоей женой, но ехать не хочу. Я буду здесь жить и работать. А где наша милая Аврелия?

Сервилий грустно вздохнул.

— Аврелия здесь, — сказал он, — но вы оба ей не показывайтесь; не напоминайте вашим присутствием о прошлом; она — невеста Октавия.

— Она — твоя невеста, Кай Сервилий! — возразила Катуальда, — ты мне привез жениха, а я достану тебе невесту.

— Я этого не хочу.

— Будь твоя воля, если не хочешь своего счастья.

Долго проспорили жених и невеста о своем будущем житье-бытье, но Катуальда одолела — настояла, что Барилл после свадьбы уедет с Сервилием за море вместо пропавшего Рамеса, а она останется в Риме наживать богатство.

Дни пошли за днями. В доме Аристоника отпраздновали веселую свадьбу, ради которой Сервилий отложил свой отъезд.

Прошло около двух месяцев.

Сервилий-Нобильор жил вместе с Бариллом и Катуальдой в доме Аристоника тайно от всех своих знакомых, покуда купец приготовлял товары к нагрузке на корабли в остийской гавани. Он запретил новобрачным куда-либо выходить днем, чтоб они не встретили Аврелию, сказавши:

— Не напоминайте ей вашим появлением о ее прошлом; не тревожьте ее покой; для нее теперь началась новая жизнь; да хранят ее боги!

Но плутоватую Катуальду нельзя было удержать взаперти. Не выходя на улицу, она, тем не менее, беспрестанно под разными предлогами выбегала из квартиры в магазин, где случайно встретилась с Лидой. После этого она начала исчезать по вечерам, неизвестно куда, сначала одна, потом вместе с мужем. Барилл слепо исполнял приказание своего господина, — не выходил днем, но вечера охотно проводил в кухне дома Семпрония со знакомыми невольницами.

День отплытия приближался. Уложив свои пожитки, Барилл, грустно понурив голову, сидел подле жены и плакал.

— Что ты ноешь? — упрекала его Катуальда, — сам добровольно захотел ехать, а теперь плачешь!.. ты и на меня тоску, пожалуй, наведешь.

— Если б с нами ехала хоть одна женщина, — ни за что я тебя тут не оставил бы!.. сердце мое предчувствует что-то недоброе.

— У тебя что ни шаг, все предзнаменования да предчувствия, точно у старого покойного господина. Бывало, грозе ли быть, письму ли от молодого господина явиться, — все он предчувствует, и кстати и не впопад.

— Катуальда, я тебя люблю с малолетства, как жизнь мою, а ты пошла за меня так… по господской воле больше, чем по любви.

— Глупый!.. я тебе тут денег вот какой большой мешок наживу, ты помнишь важную особу, заглянувшую раз в кухню у Семпрония? — это актриса; я уже достала себе у нее выгодную работу.

— Катуальда!.. злодейка!.. ты будешь ломаться на сцене!..

— Я буду шить костюмы в театр.

— Это другое дело. Ах, как грустно!;

— Товарищ, дружище старинный! — сказал вошедший Аристоник. — Довольно тебе плакать-то!.. не хочешь ли пойти со мной! на богатую свадьбу?

— К кому?

— К одному богатому ростовщику из греков; его дочь выходит замуж. Не беда, что

ты не приглашен; у нас, купцов, этих церемоний не соблюдают. Мы там весело попируем перед отъездом.

Барилл согласился, оделся в свое лучшее платье и отправился пировать. Катуальда убежала к Лиде.

Клелия и Марция сердились на свою кузину, но очень не долго, потому что невозможно было сердиться на это кроткое, беспомощное существо, энергия которого точно так же внезапно исчезла, как и вспыхнула.

Месть Аврелии за смерть отца была теперь удовлетворена; она снова впала в безнадежную апатию, желая умереть, но не имея ни храбрости, ни энергии на это.

Сестрам опять стало жаль несчастную провинциалку; они Искренно желали спасти ее от отчаяния. Росция тут много помогла им; она одна умела вызвать на разговор молчаливую Аврелию, умела заставить ее даже улыбнуться.

Клелия положительно не знала, что ей делать с кузиной из провинции в те дни, когда с ней не было Росции.

Аврелия и Росция подружились, несмотря на разницу лет, положения в обществе и характера; между ними было роковое звено, соединившее их сердца, прошлое Нобильора.

Клелия правду сказала кузине еще давно в беседке, что нет тайны, которую не разболтает Лентул, и нет тайны, которую не разведает Росция.

Актриса снова приняла под свое покровительство обоих шалунов после их освобождения, обещая возвратить им их сенаторское звание; она добилась быстро того, что их даже не сослали. Лентул увивался около своей покровительницы, угождая ей всем, чем мог. Фламиний, напротив, решил остаться в пролетариях; он дурачился вместе с товарищем, но, едва оставался один, делался мрачен. Росция много раз заставала его, угрюмо глядевшего в одну точку.

— Для меня все кончено, — отвечал он ей на все ее утешения, — я теперь погиб!.. чем скорее я умру, тем лучше. Семпроний хотел оказать мне это благодеяние; Аврелия помешала. Ах, зачем, зачем нет у меня смелости, чтобы покончить с собой! зачем ты, Росция, утешаешь меня? зачем вселяешь в мое сердце какую-то странную надежду, мешающую мне умереть?

Вскоре театральный мирок стал готовиться к пышному празднеству. Герой закулисного мира, Лентул, сосватал Фламиния с Ланассой. Теперь этот брак стал возможен, потому что не стало преграды для этого, — разницы сословия. Глупая и чванная гречанка торжествовала; ее мечта сбылась; она будет хоть один месяц женой человека, некогда носившего сенаторский латиклавий. Жених и друг его пригласили всех актеров и актрис, от Росции и Дионисии до последнего машиниста, катающего гром на потолке. Пригласили они и всех ростовщиков Рима с их семействами и прочих купцов.

Из приглашенных отговорились пировать только две женщины, незнакомые между собою, но тесно связанные симпатиями своих добрых сердец: Мелхола и Росция, любимицы и помощницы несчастной Люциллы.

Росция скоро разведала и о присутствии Нобильора в столице, несмотря на все его старанья к сохранению тайны. Выдала его, конечно, Катуальда. Росция, боясь сообщить об этом галлиянке, решилась действовать одна: будто случайно свести его и помирить с Аврелией, если он еще любит ее. Сама она его уже не любила, но желала ему счастья, потому что воспоминания юности сладки и неизгладимы, несмотря ни на какую бурную жизнь, полную и сладких и горьких приключений, какова была жизнь Росции, которой. нередко приходилось по три раза в день и радоваться и плакать при ее непрочных сценических успехах, могших заменяться быстрыми поражениями от произвола капризной публики.