Чтение онлайн

Но ее старания в пользу Нобильора и Аврелии долго разбивались, как челноки, о разные подводные камни: то Аврелия начинала рыдать при малейшем намерении актрисы повести речь об этом, то мешал кто-нибудь несвоевременным появлением.

Росция и горевала и сердилась, боясь, что Нобильор уплывет за море прежде, чем она достигнет своей цели; она решилась на одно из двух: — завести Аврелию в дом Аристоника, знакомого им обеим по покупкам, а если это не удастся, то предстать пред Нобильором на пристани Тибра, подкараулив минуту его отплытия в Остию, как Марция на пути осужденных, и просить милости для Аврелии.

Убедившись в равнодушии Аврелии к Фламинию, Росция без страха заговорила с нею о нем.

— Я скажу тебе, Аврелия, удивительную новость! — воскликнула

она, войдя к печальной девушке.

— Какую? — равнодушно ответила та.

— Фламиний сегодня женится на гречанке, дочери ростовщика.

— А! — также равнодушно ответила Аврелия.

— Ты не думала разве, что он исправится?

— Он неукротим, как и Люцилла. Ах, что мне теперь до них за дело?!

— Хочешь взглянуть на эту курьезную свадьбу без жрецов и молитв? — это простой гражданский брак, самый непрочный.

— Бедная невеста!

— Она идет только для того, чтоб быть женой патриция; хвастливость людей этого сорта изумительна! дочь Клеввула даст охотно полмиллиона Фламинию, не любя его, за честь пробыть женою бывшего сенатора один месяц, а потом расстанется с ним без всякого горя и будет всю жизнь хвалиться этим.

— В самом деле изумительно!

— Пойдем взглянуть на эту комедию!.. ведь ты сегодня целый день лежала на одном месте; вечер прохладен и тих после сегодняшнего зноя… пойдем!

— В дом пролетария?

— Зачем, моя милая? пойдем на улицу, гулять, и увидим, как поведут невесту из дома отца в дом жениха. Этот народ потешен в своем старании изображать гордых вельмож; ты увидишь там личности смешнее, чем на сцене.

— Меня ничто не рассмешит… скоро ли кончится эта глупая комедия — моя жизнь? она идет изо дня в день однообразно…

— Мы ли тебя не развлекаем?!

— Да мое сердце-то не развлекается ничем, ничем!.. Росция, какая смерть легче?

— Пойдем гулять; мы об этом переговорим дорогой.

— Я очень слаба… мои силы с каждым днем уменьшаются, а смерть не идет ко мне… какой ужас, если я буду вас мучить моею агониею целый год!.. вы так безмерно добры, и ты и Клелия, а я вас мучу… я обидела Марцию… и дядюшку… и тетушку… и Октавия… всех я обидела…

— Нам идти не далеко: пойдем же!

— Пойдем; но это в последний раз; завтра я решусь избрать род смерти… зачем мне жить?.. я умею только всех мучить я делать глупости… если б не пропало мое приданое, я могла бы сделать какое-нибудь доброе дело, хоть завещать мои деньги кому-нибудь… а теперь я живу на счет моего брата и дяди…

Росция подняла за руку Аврелию с кушетки, оправила на ней платье, пригладила ей волосы, накинула легкое покрывало и увела за собой на улицу. Аврелия ей машинально повиновалась, продолжая высказывать свои жалобы.

Дойдя до лавки. Росция сказала:

— Милая моя, зайдем сюда, к Аристонику; я должна сказать два слова о заказанной посуде.

Они зашли. Хозяина не было дома; Росция спросила о ею жене; купчиха приказала просить гостью к себе наверх. Аврелия равнодушно вошла вслед за актрисой. В комнатах, довольно богата отделанных, был беспорядок, как всегда бывает перед отъездом хозяина в далекий путь; приказчики суетились около сундуков вместе с рабами, беспрестанно отрывая хозяйку от ее гостьи своими вопросами о том, что уложить, да куда, да как, потому что семья Аристоника была среднего класса и еще не бросила патриархальных привычек, несмотря на богатство. Хозяйка угостила Росцию и Аврелию разными сластями, но, видимо, тяготилась их присутствием. Актриса терпеливо просидела больше часа, но ничего не добилась. На ее вопрос: «Где ваш компаньон?» — купчиха ответила: «Который, их у нас много, но я не знаю, где они; ведь они не с нами живут, а каждый в своем доме; сегодня, кажется, все на свадьбе у Клеовула».

Не зная, что делать, Росция увела хозяйку в другую комнату и прямо спросила:

— Где Кай Сервилий?

— Он нам давно не писал: я думаю, что он живет до сих пор в Неаполе.

— Я знаю, что он здесь, у вас.

— Очень странно, что тебе известно то, чего я не знаю, если и здесь он,

то я его не видела ни разу.

Росция безнадежно махнула рукою, простилась с женой Аристоника и увела Аврелию, решив испытать счастье в последний раз завтра.

Скоро они дошли до богатого дома, сени которого были увешаны гирляндами из роз и зелени, а из окон доносилось пение и музыка. Гости ужинали в ярко освещенных комнатах.

— В этом доме свадьба, госпожа, — сказал Росции одни из рабов, сопровождавших ее и Аврелию по улице.

— Я знаю; мы подождем выхода свадебной процессии, — ответила актриса, — ужин скоро кончится, потому что поют последние хвалебные песни.

Сдержанное, глухое рыдание прервало речь Росции; она увидела молодую женщину, сидевшую одиноко на лестнице крыльца, закрыв лицо руками. На ней было надето короткое платье без столлы [40] с простым, темным покрывалом, низко опущенным на лоб. Мимо нее беспрестанно проходили вверх и вниз любопытные зрители, не обращавшие на нее внимания, считая ее за служанку, уставшую или прибитую распорядителем пира. Наконец сидевшая простонала:

«Не могу этого слышать!» — сбросила покрывало и хотела бежать вверх по лестнице.

— Люцилла!.. это ты! — воскликнула Росция, схватив за руку красавицу.

— Росция!.. это я… пусти меня!.. не удерживай!

— Зачем ты здесь, переодетая в костюм рабыни, рыдаешь на лестнице? покинь погибшего! уйди!

— Мне уйти?! мне уйти, когда гибнет мой избавитель?! он не ушел, когда я погибала. Нет, Росция, пусть уйдет всякий, кому угодно, только не я!.. я не уйду от него, пока он жив; не уйду от его тела, если он умрет. Я вырву его из когтей тигрицы… Фламиний мой и будет моим, живой или мертвый. Кто это с тобой? Аврелия!.. зачем вы обе здесь? вы сговорились помешать мне? Аврелия, зачем ты становишься постоянно между мной и моим мужем? Нобильор не просватал бы меня за твоего отца, если б ты не была для него приманкой. Мой муж не попал бы под суд и не мог бы жениться на дочери ростовщика, если б его не соблазнили твои миллионы. Я держала в руках хартию помилования для моего мужа, вымоленную на коленях у Цезаря и его друзей; я хотела спасти его и погубить его искусителя, Лентула; ты разрушила мой план; ты, спасая Фламиния, спасла и злодея. Зачем ты пришла? что хочешь ты сделать теперь? какое новое зло ты задумала принести мне, несчастной, покинутой любимым человеком, оставленной без помощи всеми, даже родным отцом! Аврелия!.. я убью тебя, если ты не уйдешь!

В эту минуту брачная процессия вышла из комнат и стала сходить с лестницы вниз. Впереди всех шел Фламиний, державший за руку Ланассу. Оба они были великолепно одеты. Несколько сот гостей сопровождало их.

Люцилла дико вскрикнула:

— Смерть тебе, злодейка, раба Катилины!

Кинжал глубоко вонзился в набеленную шею гречанки, которая упала в предсмертных конвульсиях на руки своего жениха, отца и сестер.

— Росция! Росция! уйдем! — вскричала Аврелия, прижавшись к актрисе. Снизу они обе не видели, что такое произошло. Толпа окружила убийцу и ее жертву. Начался шум. Одни из гостей хотели немедленно заколоть Люциллу; другие ее не давали, говоря, что судить ее — дело сената.

Некоторые торопливо побежали, боясь попасть в число свидетелей уголовного дела. Между этими последними были Аристоник и Барилл, которым теперь грозила опасность задержки их отплытия.

— Что случилось? — спросила Росция одного из бегущих.

— Невеста убита бывшей женой Фламиния, — ответил молодой человек, торопясь уйти.

— Стой! стой! — вскрикнула Аврелия, побежав за ним, — это ты! ты!.. Барилл!

— Госпожа! — вскричал сириец.

Друзья детства, забыв разницу своего общественного положения, кинулись взаимно один к другому на шею и зарыдали горячими слезами радости.