Дурочка
Шрифт:
Условно весь процесс делится на три части:
Диагностика.
План проведения лечения.
Применение дара целителя непосредственно в лечении.
В процентном отношении примерно так: 50-40-10.
При этом в процессе непосредственного применения дара несколько раз уточняется диагностика текущего состояния следующего уровня и, соответственно, корректируется план лечения.
Свою магию целитель применяет очень аккуратно, по сути – точечно. Сильный дар нужен для общего прохождения всех этапов, а вовсе не для того, чтобы размахать им как топором.
Только в сказках бывает – отправил целитель свой дар,
Кровь восстановилась, органы заработали, мышцы срослись, а потом и кожные покровы поползли навстречу друг другу!
Нет. Так не бывает.
Настоящий целитель точно знает, что делает и в каком порядке.
В отличии от шального Зайчика.
Глава 11
Так что же из себя представляет начальная практика второклассников первого полугодия?
Быть на подхвате у целителей со стажем: правильно посадить или положить больного, продезинфицировать и обработать рану, подать мазь, настойку, бинт, нужный инструмент при необходимости и так далее. Пока всю теорию не сдадут – работают нянечками и сестрами-братьями милосердия.
Монах заскочил подлечить сильно расцарапанную мочку уха. Зайчик вызвалась помочь, потому что младшие целители-выпускники, сдавшие экзамен на статус «новичок», как раз заканчивали с травмой колена ребенка, серьезной проверкой их уровня. Кто-то из старших, уже имеющих статус «ученик», их внимательно выслушал, дал добро на конечный этап – исцеление и ушел по своим делам. С ранкой уха никто не ожидал проблем.
Зайчик Варя, обработав рану, отвлеклась, запуталась и прирастила мочку уха, сильно ее натянув, к скуле.
На вопли и ругань монаха и младших целителей прибежали старшие целители, а за ними Иван Андреевич.
Сколько времени он потратил, восстанавливая ухо и скулу, я не поняла. Считывать информацию у Зайчика тяжко, единственный плюс: ей в голову не придет, что кто-то полазил по памяти последних событий.
Я бы и сама не полезла, но такой шквал эмоций за тонкой дверью, ведущий в коридор, целители остановились на площадке у моей комнаты, она крайняя.
Метнулась к Зайчику еще раз – оказывается, девочка проживает в преподавательском крыле, вместе с отцом, алхимиком и травником, зимой он и у нас начнет преподавать. Поэтому Зайчик и чувствует себя под надзором, но в одиночестве. А сбежать удается так редко, и то ко мне.
И что с ней делать?
Директор и алхимик уже на подходе, поднимаются по правой лестнице. Подошли к монаху, слушают.
Придется выручать смешного Зайчика именно мне. Больше некому.
Дар у Вари сильный, а знаний нет, и желания знать особо не видно.
Куда смотрит ее отец?
Очень хочется промолчать, уже сложился свой, такой удобный распорядок дня…
Вздохнула и вышла навстречу под горестные вздохи ясновидящих.
– Андрей Андреевич, Иван Андреевич, позвольте обратиться?
– Савельева? А вы как так оказались?
– Она живет здесь, вот ее комната, – неприязненно заметил старший Зайцев.
Я так и не понимаю, почему у него такое отношение ко мне. Но тут в минус мои изначальные особенности, ясновидящие называют их комплексами. Мне гораздо проще выучить формулы, простроить логику и уложить в память результат. И так много-много раз в
тех областях, которые я для себя выделила. Опять же опираясь на логику и конкретные знания окружающей среды и законы развития мира.Но почему ко мне так относится Зайцев – не понимаю. Я же ему не мешаю.
«Подумай. Может, в чем-то помешала…»
Не знаю. Но смотрит с неприязнью.
– Мы слушаем вас, барышня, – директор оставил монаха и повернулся ко мне.
Слушает он! На самом деле взял паузу перед решением. Думает, что делать с доченькой его преподавателя. А тут мы ему немного поможем. Конечно, на его усмотрение.
– У меня просьба: Варе Зайцевой предоставить ровно те условия, которые имеют все школьники. Например, у меня в комнате есть вторая кровать, второй стол, стул и тумбочка. Мы обе будущие целители, нам удобнее готовиться к занятиям вместе.
– Савельева! – вмешался мой личный куратор по целительству, – ты занимаешься по усложненной программе, отвлекаться тебе нельзя. Не хотел говорить преждевременно… но к Сибирской ярмарке подъедет специальная комиссия. И требовать будут диагностику персонально с тебя очень серьезно. Очень. Они едут с больными. По сути, экзамен сдаешь не только ты, а вся наша школа!
Вот как… стоило ожидать, что все не просто с деньгами, которые получаю.
Что ж…
– Тем более, Иван Андреевич. Тем более. Что-то знаю я, потому что сдаю сразу за весь первый курс и часть второго. А Варя первый курс окончила полностью, не торопясь. Будем проверять друг друга и помогать. Усваивается лучше то, что объясняешь сам. Варя проверит меня и, заодно, себя. Я, в свою очередь, присмотрю за ее дисциплиной.
– Акхм-м… – откашлялся директор.
К сожалению, ментал мой тут бесполезен, рискованно. Слишком близко стоим, сразу поймут, что у меня есть еще один дар, сообщат или сами увезут в специальные службы. В застенки. Ясновидящие очень убедительны.
Внешне директор слушал нас спокойно, один раз только дернулась щека. Мой куратор точно успокаивался и думал уже о чем-то другом, вероятно, о комиссии. А старший Зайцев медленно наливался дурной кровью. Я даже забеспокоилась, как бы инсульт не случился.
– А давненько я не бывал в комнатах школьников, – признался директор, обводя чересчур виноватым взглядом магистров, – позволите, барышня?
Ответа и не ждал. Обошел меня и распахнул двери.
Да-а, кто знал…
Я бы хоть книжки аккуратнее сложила.
На подоконниках разноцветные огурцы – надо же проверять то, что предложу на зачет.
На стене нарисован циферблат, только стрелки свободно крутятся на гвоздике. Но часы точно идут! Сама удивляюсь, но никому не говорю, еще один факультатив мне не потянуть.
На чужом столе открытые пачки картона и бутылочки с цветными настойками. Которых у меня не может быть, ибо идея принадлежит Александру Дмитриевичу Зайцеву. Рассказала Варя, а химичила уже я сама.
На мое счастье, внимание привлекли сначала скелеты, все-таки они ростом с того самого монаха. Я не скупилась, хотя картону тут всего на семь копеек.
А на лица обалдевших мастеров стоило посмотреть.
Мои ясновидящие захохотали в голос, пришлось зашипеть на них, ничего же не услышу!