Дурочка
Шрифт:
***
Великая Сибирская ярмарка по традиции открывалась в полдень, после благословления Протодиакона от белого духовенства и Иеромонаха от черного духовенства. Зрелище само по себе красиво и благостно, понятно, что ученики, получив свободный день, пойдут посмотреть на открытие.
Петр Алексеевич, персональный тренер Савельевой, тоже рассчитывал на выходной. Но получил срочный приказ – присматривать за обеими барышнями.
Плохо то, что за барышнями потянулись второклассники, а затем и первый класс пристроился.
Бедный тренер загрустил, почувствовав себя классной дамой, обучающей
Но вот барышень пришлось придержать:
– Предлагаю остаться здесь до официального открытия. Шаг налево и мы на лучшем месте.
– Откуда вы знаете, – фыркнула Зайцева, – вы новичок в городе.
– Выяснил, – спокойно заметил тренер. Очень спокойно, а хотелось подхватить дрын и врезать по попе на редкость противной девчонки. – Здесь оканчивается центральный проход. Обратите внимание, на помосте уже готовятся святые отцы. Служба короткая, примерно двадцать минут. Священники пройдут, благословляя паству с нашей стороны, и вернутся к часовне, благословляя тех, кто расположился со своим товаром напротив.
– Спасибо, Петр Алексеевич, мы с вами останемся, – чуть улыбнулась Савельева, оглядевшись.
Правильно стояли: между двумя каменными постройками, соединёнными каменным же переходом. Спина прикрыта.
Зайцева хотела что-то возразить, но посмотрела на подружку и сдулась.
А Савельева добавила:
– Благословление считается официальным открытием? А сама ярмарка закрывает сезон до Пасхи?
– Да.
Тренер тихонько выдохнул – дал же Господь ее родителям толковую дочь.
Протодиакон запел и все замерли.
***
Я помню, сдавала: протодиакон – самый главный дьякон при соборе или церкви. Стоит посмотреть на его облачение, если на нем надет орарь со словами «Свят! Свят! Свят!», значит, перед нами именно он. Эти люди обязательно имеют красивый певческий голос, поют на разных церковных богослужениях.
Огляделась – все слушают, многие закрыли глаза, и я ушла в себя, наслаждаясь богатым баритоном. Иеромонах вторил басом. И его «Аминь» пробирал до дрожи, а ведь я совсем не религиозна. Талантливые люди.
Двадцать минут пролетели быстро, даже ясновидящие потрясенно молчали.
– …кадило Тебе приносим, Христе Боже наш…
Началось каждение.
– …как дым легко возносится вверх, так и наша молитва устремляется к Богу, воздавая ему честь, – внушительно подхватил иеромонах.
Оба священнослужителя спустились с помоста и пошли по центральному проходу, помахивая кадилом, как раз направляясь в нашу сторону. Тренер правильно рассчитал. Дым благовоний окутывал ряды, все, как и должно быть.
А я почему-то насторожилась.
Менталом пользоваться не могу, но какое-то чувство целителя посылает сигнал «внимание!».
Зайчик? Нет… Петр Алексеевич – нет, спокойно стоит, смотрит… напротив ряд… нет…
«Нашла! Протодиакон!»
Я только скользнула взглядом – точно, и сразу развернулась к тренеру:
–
Договоритесь с лавкой справа от нас, зайдем к ним, как поравняются с нами святые отцы. Диакону совсем плохо.Тренер только кивнул, ничего не уточняя, и сразу исчез. Это вам не Зайчик, целитель вообще-то, и внимательно при этом слушающий, но сейчас задаст тридцать три вопроса.
– Варя, срочно и незаметно к Ивану Андреевичу! Запомнила, где мы? Будем в этой лавке.
– А что случилось? Почему в лавку? Иван Андреевич в больничном пункте у главного входа на ярмарку, можно поискать, кто сбегает.
Иеромонах уже почти тащил бледного протодиакона, они рядом, а я все уговаривала Зайчика. Да если монах увидит свою бестолковую целительницу, еще и с ним придется объясняться.
– Варя! Быстро ушла за Иваном Андреевичем! – жестко скомандовала ей.
Как я сразу сама не увидела? Протодиакон светился, как новогодняя елка в парке перед диспансером. Даже пот, стекающий на лицо, блестел и переливался.
– Готовьтесь, Петр Алексеевич, перехватите, я с ними объяснюсь.
– Готов. Пора?
– Пора!
Тренер, молодец какой, не выскочил вперед, а быстро поддержал почти падающего больного и незаметно завел в лавку.
– Продолжайте, отче, дежурные целители уже позвали Ивана Андреевича, – обратилась я к монаху. Он облегченно выдохнул – долг превыше всего, и пошел назад к помосту по ряду напротив.
Фимиам удачно прикрыл помощь протодиакону.
Я метнулась в лавку.
Спасибо, посторонних не было вообще. Сам хозяин лавки, спокойный дядька лет сорока, мальчишка – его помощник, и мой тренер. На прилавке уже лежал священник. Пульс частил, вид бледный, лоб в испарине. Как он выдержал и до конца ряда махал ладанкой – остается только удивляться. Прикрыла глаза и перешла на магическое зрение. У-уу… сгустков-то сколько… кровоток затруднен… плохо как…
Ладно, что сможем, уберем… растворим… посмотрим.
Глава 14
Целителям на Ярмарке отвели довольно большую и светлую комнату, но Иван Андреевич Мойский забился в единственный темный угол между полками для трав и настоек, мрачно оценивая развесистые плоды своего вмешательства за последний месяц.
Сначала все было благостно: прибежал по просьбе ученицы и помог далеко не рядовому служителю Святой церкви. Как оказалось – наследнику какого-то известного рода. Кто бы знал, что столь значимый человек отправлен протодиаконом всего лишь в Тобольск. Вовремя девочки ведущего целителя Мойского позвали! А инсульт, слава Богу, ишемический, все равно не фунт изюма – морду лица знатно перекосил. Возились до самого позднего вечера, спасибо, лавочник и слова против не сказал. Народ заглядывал и молча исчезал, а потом уж и пара служителей подоспели к входу, объяснялись за дверью.
Протодиакону помогли, оклемался, бедный, и его перевезли тихонько в целительскую уже совсем ночью.
Братец признался:
– Молодец, Ванька, и девчонок правильно учишь.
Радостный и гордый целитель приступил к выполнению своего плана. Ярмарка длится всего двадцать дней, две десятины, а событий много, успеть бы все.
Но публичная диагностика, задуманная им как экзамен для получения статуса «новичка» скромной школьнице, покатилась куда-то не туда.
Ибо выяснилось: привезенные больные имеют примерно одинаковую клинику.