Дурочка
Шрифт:
– Не надо, я знаю…
– А я – нет. Почему, Андрей?! Что послужило причиной? Перебрали все, получается, мы перестарались с учебой. А она ни разу не пожаловалась. Спокойная. Взрослая. Понимаешь? Потому что я возомнил!
– Ванька, посмотри на меня.
– Смотрю.
– Она. Очнулась. Пришла в себя.
– Врешь!
– Где ваши манеры, господин целитель?
– Андрей! Правда?!
– Правда. Я догадался, что ты прячешься. Ты и в детстве прятался.
– Бежим!
– Сядь! И послушай. Открыла глаза и сразу спросила, где я. Позвали, пришел. Помогли подсадить на подушки. Она глаз с меня не сводит и спрашивает:
–
– Конечно.
– Я могу предложить баронессу Савельеву.
– Э-ээ… себя?
– Нет, что вы. Конечно, нет. Мою мать. А мой отец работает помощником надзирателя. Пригодится?
– Вне всяких сомнений.
– Сестра старше меня всего на год, ей необходимо самой учиться, но практику она могла бы проходить у нас в школе, помогая бытовикам. Ее вышивки значительно лучше всех, что я видела на ярмарке. Интересно?
– Безусловно. Я правильно понимаю, что вы хотите соединиться с вашей семьей и помочь им устроиться?
– Да. При условии вашей помощи в свою очередь.
– Акх-м… вы просто не знаете… дело в том, что наши возможности крайне скудны… иначе бы, сами понимаете, у нас не было бы проблем с поиском наставников. Во-первых, наши сотрудники обязаны проживать именно в школе, это обязательное требование. Во-вторых, у нас крайне мало само жалование, вычитается за питание и комнаты…
– Господин директор. Благодаря вам и Ивану Андреевичу, пока я учусь – моя семья не будет нуждаться. Более того, сможем, не торопясь, привести в порядок наш дом, прикупить немного земли и разбить парк, мы давно об этом мечтаем. У нас трое слуг, Лукерья – отличная стряпуха, ее отец – садовник, ее муж – конюх и плотник. Имеет смысл их забирать?
– Да! Если они согласятся на наши скромные условия.
– Мама разберется. Моим братьям по девять лет. Их можно устроить в приличную школу?
– Дети моих сотрудников учатся бесплатно в гимназии.
– Это больше, на что я могла рассчитывать. Дело за малым – убедить мама. Думаю, я справлюсь. Спасибо, Андрей Андреевич. Простите. А на меня и впредь можно рассчитывать. Иван Андреевич будет рад некоторым предложениям, черновики у меня в столе…
Закрыла глаза и уснула. Сразу, как по команде. Как тебе нравится наш разговор?
– Очень нравится, очень!
– Так что езжай спокойно к Высочествам, а через несколько дней и я отправлю барышню за семьей. Не волнуйся, братец.
Младший братец подошел к умывальне, плеснул себе в лицо, тщательно вытерся. И заметно окрепшим голосом пожаловался старшему брату:
– Все дали тверским: лекарство, лечение, прописали возможные осложнения… может, еще отбрыкаюсь? Черт бы побрал этот дворец!
Но черт дворец не побрал, и злого Мойского усадили в дирижабль на следующий день.
Глава 15
У деда я чувствовала себя счастливой всегда. Просто так. Потому что он был рядом, потому что светило солнышко, а мир был важен и прекрасен каждый день. Кроме последнего моего часа.
Здесь иначе.
Здесь кое-что зависело от меня.
И мне повезло, я смогла стать полезной, обладая определенными знаниями. Не ленилась на пересылке, не ленилась дома. И, тем более, в школе. Уставала страшно, до такой степени, что не было сил говорить
даже с моими наставницами, по сути, семьей.Дневной сон давно непозволительная роскошь. Прилегла всего на пять минуточек. Неожиданно мою голову как будто развернули, заставляя посмотреть в чьи-то глаза, которые меняли цвет с нежно-голубого на теплый карий.
«Мы успокоились, Наденька, и уходим. У тебя все отлично. Будь счастлива!
«Все лучше, чем ожидалось, Надюша. Гораздо лучше. Будь здорова и любима…»
Мое сердце перестало биться не сразу.
Но терпеть эту мучительно терзающую боль невозможно. Даже мне после опыта воскрешений.
Мир завыл, разрываясь. Далеко-далеко пропел хор высокими голосами.
Крошечный блестящий осколок соборной души полетел вверх, и небеса ощутимо дрогнули.
Я жалела только об одном – не успела поговорить с родителями Алексы.
Не успела. А им при школе было бы лучше.
И я стала сопротивляться оставшейся половинкой … чего? Тела. Или не тела.
Но сердце стукнуло еще раз. И еще.
***
Андрей Андреевич Замойский стоял во дворе школы и довольно щурился: наконец-то ставили забор! Да какой – основание из камня, кованные решетки.
Бытовики второго класса крутились, убирая мусор. Первый класс в полном составе приводил в порядок дорожку, ведущую к крыльцу.
Солидно смотримся, солидно. Дожили и мы!
Отличный набор года получился, одна Савельева сколько полезного привнесла в учебный процесс, да и с финансами теперь полегче. Кто бы знал… а ведь как неприятно о барышне отзывался штабс-капитан…
– Андрей Андреевич!
– Да, слушаю, Петр Алексеевич, случилось что?
– Не получится у нас принять участие в зимних играх. Савельева не может.
– Отказалась?
– Нет. Сам вижу. Утром на тренировке даже в мишень не сразу попала.
– А как ты хотел? Переболела тяжело. Восстановится.
Тренер мрачно кивнул и побрел к себе в кабинет.
Кабинет – громко сказано. Скорее, склад и маленькая комната отдыха. И то сделали пристрой к гимназическому залу. Кстати, придумали все благодаря той же Савельевой. Ну и Зайцевым, конечно, спасибо. И братику Ванечке, глазастому и сообразительному. Замойский зашел следом и хмыкнул – дежа вю.
Петр Алексеевич сидел точно так же, совершенно несчастный, как несколько дней назад Ванечка, в самом темном и неудобном углу.
Замойский вздохнул и решительно распорядился:
– Завтра возьмем билеты на дирижабль. Готовься. Иван Андреевич телефонировал – полет ему понравился. С барышней сам поговорю, а вы оба отвлечетесь. И привезете ее семью.
***
В дирижабле Петр Алексеевич галантно уступил своей подопечной месте у окошка. Пассажиров немного, рейс оказался специальным, в общем расписании не значился. И летел дирижабль с огромной скоростью – аж сто верст в час. Десять часов полета, потом смена экипажа у причальной мачты и еще десять часов в пути, зато ночью. Все равно спать, а кресла большие и удобные. Утром опустятся к городку Березайка, там рядом и Савельево, но куда дальше направлялся дирижабль… им не сказали. Ну и ладно, не наше дело. Хорошо, что багажа практически нет, полетели на несколько дней, барышня и подарки домашним не взяла. Как знала, что рейс особенный, на посторонний багаж не рассчитан.