Чтение онлайн

И л ю х и н. Вы присланы для ликвидации работ? Давно, давно пора! Заждался.

Л у б е н ц о в (чуть испуганно). Почему для ликвидации? В главке мне ничего не говорили. Разве, пока я был в дороге, произошли изменения?

И л ю х и н. А зачем же вы пожаловали?

Л у б е н ц о в. Работать.

И л ю х и н. Чудо из чудес! Работать? Кем?

Л у б е н ц о в. Я геолог. Вот мое направление. (Подает.)

И л ю х и н (прочитав). Действительно.

Р у с и н о в а (сдерживая торжество). Я молчу, молчу.

Л у б е н ц о в. Со мной страшно засургученный пакет лично для вас.

И

Л у б е н ц о в. Прекрасно понимаю ваши переживания.

И л ю х и н. Вряд ли. (Вскрывает пакет.)

Р у с и н о в а. Георгий Иванович, разрешите?

И л ю х и н. Мне перестали доверять.

Р у с и н о в а (тихо). Я запрашивала о Никите.

Илюхин молча отдает бумаги.

(Быстро просматривает.) О нем ни слова… (Пауза. Читает.) «Вышлите смету расходов на следующий год, учтя вероятное расширение изысканий…»

И л ю х и н (машинально). Дальше, дальше!

Р у с и н о в а. «Наряды на фонды продовольствия, фуража, горючее впредь будут спускаться без задержек. По указанию наркома вам выделяются комплекты зимней одежды и валенки, которые вы почему-то не испрашиваете…»

И л ю х и н. «Почему-то»!

Р у с и н о в а. «С января будете получать повышенный паек. Увеличиваются нормы животных и растительных жиров… сахара…» (Откладывает письмо, стараясь скрыть набежавшие слезы.) А вы… вы… сомневались!

И л ю х и н. Что за характер?!

Р у с и н о в а (Лубенцову). Вам мы кажемся, наверное, смешными?

Л у б е н ц о в. Что вы! Кто теперь не испытывает разные неожиданности! Почти каждый предполагает одно — получает другое. Наверное, никогда еще смех и слезы не жили так рядом, как теперь, в войну. Совсем недавно я испытал и большое огорчение за самого себя и радость за всех людей. Оказывается, так в жизни может быть. Если бы вы знали, как я рвался на фронт! И вдруг в один миг смешались все представления о собственной судьбе. Неожиданно мне приказали забыть о ратных подвигах. Да. И внушили, место геолога — там, где идет незримый бой за будущее страны.

И л ю х и н. Так и сказали?

Л у б е н ц о в. Даже более энергично. Раз-два — выполняйте. А как выполнять, когда полная растерянность? Даже обида. А потом дошло: значит, наша победа обеспечена.

Р у с и н о в а. Спасибо, Олег Леонидович. Вы сняли с меня обязанность ежедневно уговаривать этого упрямца. Я прятала от него бумагу, чтоб он не израсходовал ее без остатка на заявления: «Отпустите на фронт».

Л у б е н ц о в. Забывайте, забывайте, товарищи, об этом. Положение, правда, небывалое, тяжелое. И все же готовится что-то грандиозное. По-моему — решительный разгром врага. Об этом не говорят, но в Москве сам воздух наполнен бодрящим, окрыляющим предчувствием. Об одном говорят без оглядок и намеков на секретность: в Кремле думают о планах мирного строительства. Да, да! Невероятно. Враг на Волге, а люди заглядывают уже вперед. А мой приезд? А письмо? Какие еще надо доказательства? (Подходит к окну.) Бросьте всякие сомнения. Эту силищу, вашу Светлую, скоро мы закуем в бетон… (Пауза.) У вас проводы? Подогреем их ясными надеждами. Ознаменуем нашу встречу, начало совместной работы. По-студенчески, кто чем богат. (Пауза. Чуть застенчиво, дружелюбно.) Позвольте мне сделать вам небольшие подарки?

И л ю х и н. Зачем? Я ни в чем не нуждаюсь.

Л у б е н ц о в. Ничего особенного. Ведь все мы люди. (Достает новые свертки.) От щедрот наркома. (Русиновой.)

Р у с и н о в а. Благодарю. (Берет.) Когда-то любила побаловаться им за чаем.

Л у б е н ц о в. А я его не люблю. (Илюхину.) Немного хороших папирос. Довоенного производства.

И л ю х и н. Отвык, отвык. Оставьте для себя.

Л у б е н ц о в. В таком случае кладу на стол. Для общего пользования. По неписаным законам студенческих общежитий. Где-то был у меня и настоящий байховый чай.

Р у с и н о в а. Конечно, только жена может так заботливо собрать мужа в дорогу.

Л у б е н ц о в. Представьте, не жена. Я сам люблю аккуратность.

Р у с и н о в а. Вы не женаты?

Л у б е н ц о в. И женат, и нет. В общем, да.

Р у с и н о в а. Непонятно.

Л у б е н ц о в. Женат, женат. Не успел привыкнуть. (Достает из чемодана большую фотографию.) Моя жена. Аня.

Русинова рассматривает портрет, передает Илюхину.

Р у с и н о в а. Славное лицо, милое. Должно быть, чистая душа.

Л у б е н ц о в. Скажу честно — она очень простой, но необыкновенный человек. Редкий.

Р у с и н о в а. Где же вы ее оставили?

Л у б е н ц о в. Оставила она меня. Она на фронте. Служит в каких-то вспомогательных частях…

И л ю х и н (возвращая портрет). Напишите, что кланяюсь ей до земли. А если встречусь, поклонюсь еще раз. Стоит.

Р у с и н о в а (пожимая руку Лубенцову). У вас — жена, у меня там муж. Судьба наша почти одинакова.

Л у б е н ц о в (растроган). Спасибо, товарищи. Я, право… (Прячет портрет.) Очень, очень тронут!

И л ю х и н. Э-э! Лучше скажите: что там говорят о замене Геннадия Ионыча? Кого прочат в руководители проекта?

Л у б е н ц о в. Вероятно, проект доверят профессору Мокшакову.

И л ю х и н (зло, удивленно). Свят-свят! Шелудивому дрессированному псу?

Л у б е н ц о в. Позвольте, вы о ком так говорите?

И л ю х и н. О профессоре Мокшакове.

Л у б е н ц о в. Почтенного ученого мужа вы можете… Странно.

Незаметно входит и останавливается у двери М а р и н а.

И л ю х и н. Вы с ним близко знакомы?

Л у б е н ц о в. У меня есть некоторые полезные знакомства в институте, в наркомате.

И л ю х и н. Отвечайте прямо: вы знаете Мокшакова, разделяете его прожекты?

Л у б е н ц о в. Предположим, знаю. И говорить о нем в таком тоне считаю недопустимым…

И л ю х и н. А я для противников прозвищ не жалею. Мокшаков — лукавая бестия, ученое ничтожество.

Р у с и н о в а. Георгий Иванович!

Л у б е н ц о в. Я поражаюсь.

И л ю х и н. Напрасно. Фролов объездил полстраны, пешочком не раз обходил всю Светлую, от истоков до устья, пока обосновал постройку гидростанции… А Мокшаков только вынюхивал его следы и при каждом удобном случае облаивал из подворотни. (Русиновой.) Помните? (Подражая.) «Многоуважаемые, достопочтенные коллеги! Обратите свое благосклонное внимание на этот едва приметный фактик. В трудах нашего ученого собрата здесь несомненно обнаруживается пятнышко. Ошибочка! Ошибка! Недопустимый просчет! Явное заблуждение, чреватое тягчайшими, непоправимыми последствиями!» (Пауза.) А теперь, когда Фролов погиб, он хочет стать его преемником. Прослыть автором освоения Светлой. Мародер! Уверен, что он, и в глаза не видев Светлую, уже выдвигает свой проект, давно знакомый нам.