Человек и глобус
Шрифт:
И л ю х и н (расписавшись). Из области. От военкома. И все?
М а р и я П е т р о в н а. Все. (Русиновой.) Заждались, а снова ничего. Не пишут.
Р у с и н о в а. Дождусь. Напишут.
М а р и я П е т р о в н а. Принесу. (Говорит как бы сама с собой.) Хожу сама не своя… Везде поджидают весточек, а у меня, случается, и ноги-то не идут к другому дому. Казенный пакет — от всех прочих заметный. Как его в руки подать, когда баба сразу вдовой делается? А с ней я еще девкой дружила, песни пела, на свадьбе ее гуляла. В избе у нее целая орава. Один другого меньше… Едоков не сосчитать, а работник старший
Р у с и н о в а. Спасибо за доброе слово. Я тоже так думаю.
М а р и я П е т р о в н а. Что-то еще? Ну, да ладно. Пошла дальше. До свидания.
Р у с и н о в а (закрывает за ней дверь). До свидания. (Пауза.) Не можете? Давайте.
И л ю х и н. Нет. Я сам. (Вскрывает конверт, читает.) «Ваше заявление оставлено без последствий ввиду наличия распоряжения Государственного Комитета Обороны за номером…»
Р у с и н о в а. Гора с плеч!
И л ю х и н. К черту! (Швыряет письмо.) Буквоеды! Интенданты! Последствие! Наличие!
Р у с и н о в а. Не возражаете?
Илюхин машет рукой.
(Молча читает письмо.) Какое по счету заявление?
И л ю х и н. Не помню… Пора заняться делами.
Оба одеваются. Входит П е т р о в.
П е т р о в. Еще раз здравствуйте.
Р у с и н о в а. Здравствуй, Тихон Алексеевич.
И л ю х и н. Садись. Мы сейчас соберемся. В Сталинграде наши держатся.
П е т р о в. А как же иначе!
И л ю х и н. А мне опять отказали.
П е т р о в. Понятно. Соображают товарищи, что коль мы начали работать, так уж надо продолжать. (Кашлянув.) Только уж без меня вам придется.
И л ю х и н. Как?!
Р у с и н о в а. Тихон Алексеевич, голубчик!
П е т р о в. Подошла моя очередь. Повестку Марья Петровна вручила… Расчет бы надо.
Долгое молчание. Илюхин садится к столу.
И л ю х и н. Когда являться?
П е т р о в. В пору сейчас ехать. Завтра к утру приказано быть в райвоенкомате. (Пауза.) Сборы у меня короткие. (Подает повестку.)
И л ю х и н (берет). Собирайся и приходи. Расчет приготовлю.
П е т р о в. Я мигом. Моментом. (Уходит.)
И л ю х и н. Не знаю, какую у меня руку отхватили — правую или левую? Вернее — обе… Мамушка, мамушка, почто ты меня мужиком родила, на инженера выучила? Родила бы лучше серым козликом — давно бы волки съели… Вы куда?
Р у с и н о в а. Схожу на буровую, посмотрю, как подвигаются дела. (Пауза.) Кто же заменит Тихона Алексеевича?
И л ю х и
н. Я. Вы. Это потом. Нагореваться успеем. Я вот что думаю: устроим последнему кадровому рабочему настоящие проводы.Р у с и н о в а. Об этом мне следовало бы подумать… Но я…
И л ю х и н. Тряхнем последние резервы? Я, например, ставлю бутылку водки. Пойдет?
Р у с и н о в а. Откуда она у вас?
И л ю х и н. Из самых что ни на есть подкожных запасов. (Уходит в комнату и возвращается с бутылкой.) Настоящая, довоенная. Надеялся угощать вас в день своего отъезда. Вот заветная банка консервов, тоже довоенных. (Достает из шкафчика банку.) И, к сожалению, мои запасы исчерпаны.
Р у с и н о в а. Ну, ну! Не подозревала. Плюшкин!
И л ю х и н. Не для себя.
Р у с и н о в а. Признаюсь, у меня тоже кое-что припрятано. Припасла для встречи. Затем поджарим картошки, сходим к бакенщику за рыбой…
И л ю х и н. Действуйте. Тетя Фиса поможет. И тащите все сюда.
Русинова уходит.
Положение… (Подходит к стене, смотрит на фотографию Фролова.) Каково, Геннадий Ионыч? А? То-то и оно. Поневоле вспомнишь мамушку.
Застегивает полушубок и выходит. Видно, как он понуро проходит мимо окон.
Некоторое время сцена пуста. Раздается заливистый лай. Распахивается дверь и, отбиваясь от наседающего пса, входят с чемоданами и мешками Л у б е н ц о в и К у т и н. Кутин заметно прихрамывает.
К у т и н (лягнув последний раз собаку, закрывает дверь). Чтоб ты сдохла, проклятая! Не покусала?
Л у б е н ц о в (ставит вещи, осматривает себя). Кажется, нет.
К у т и н. От этакой шавки сразу и не почувствуешь. Нет, не тронула. (Помогает составить вещи.) Когда мы своим хозяйством жили, был у нас волкодав. Налетит — клюк. Насмерть брал. Теперь таких собак в помине нет. С прибытием на место! (Показывает.) Здесь живет сам начальник…
Л у б е н ц о в (заглядывает в комнату). Пусто. Чистенько, но, пожалуй, обстановочка весьма скромная.
К у т и н. Он мужик простоватый. Только вообще-то фигура шишковатая.
Л у б е н ц о в (смеется). Определеньице! Это как понять?
К у т и н. Всегда норовит напрямик ходить. А углов всяких много. Об один стукнется, о другой шмякнется — вот и шишек хоть отбавляй.
Л у б е н ц о в (рассматривая Кутина). Ты что ж, от нечего делать людей изучаешь?
К у т и н. Где нам изучать! Так, между прочим, замечаешь, кто какую слабость имеет. Дело мое торговое. Умей с лету угодить любому-каждому… (Показывает.) За этой стеной, с другого входа, инженерша живет. Баба — во! А тут нас уже и встретить готовы. Предупреждали?
Л у б е н ц о в. Нет.
К у т и н (рассматривает и даже нюхает бутылку). Настоящая. Огонь, а не влага.
Л у б е н ц о в. У Илюхина с этой дамой… как? Очень большая дружба?
К у т и н. Здешняя повариха, тетя Фиса, сквозь стены видит, и язык у нее вроде жала. А тут — только хвалит. Говорит: «Ни-ни!»
Л у б е н ц о в. Бывает… Где же они?
К у т и н. Позвать?
Л у б е н ц о в. Придут. Сколько я вам должен?
К у т и н. Ничего не возьму. Велик труд — попутно подвезти! Сочтемся.