Человек и глобус
Шрифт:
Входит И л ю х и н, сбрасывает тулуп.
И л ю х и н. Скоро обернулся?
Л у б е н ц о в. Мы вас ждали завтра к вечеру, не раньше.
И л ю х и н. Скучаю в городе. Сводку слыхали? Каково?
Л у б е н ц о в (у карты). Потрясающе! Впечатление такое, что рванулась лавина. Вот, освобождены: Сумы, Ахтырка, Лебедин. Возле Курска взята станция Малоархангельск.
И л ю х и н. Жмите, братцы, жмите… Как у нас успехи?
Л у б е н ц о в. Отличные. (Разворачивает
И л ю х и н. Не Мокшаков. Наугад пальчиком не тыкал. Искал годами.
Л у б е н ц о в. Мало искать, нужна незаурядная прозорливость, равная гениальности.
И л ю х и н (рассматривая схему). Позвольте, почему вы так быстро шагнули вперед?
Л у б е н ц о в. Я посчитал, что мы со спокойной совестью можем сократить количество скважин.
И л ю х и н. Я вам разрешал?
Л у б е н ц о в. Но ведь сплошной, сплошной гранит. Зачем напрасно расходовать силы?
И л ю х и н (сдерживаясь). Будем расходовать. Если бы мне впереди не предстояла схватка с Мокшаковым, я бы тоже так поступил. Но Мокшакову я и маленького козыря не дам против себя. Заранее отниму у него все основания для придирок. Вам это ясно? Вернетесь назад.
Л у б е н ц о в. Это бессмысленно. Это жестоко.
И л ю х и н. Это необходимо.
Л у б е н ц о в. Хорошо. Вы — руководитель, я — подчиненный.
И л ю х и н. На будущее воздерживайтесь от подобных самостоятельных решений. По просьбе обкома геологоразведка дает нам до весны пять буровых мастеров… Скромные, тихие ребятки, но любая твердая порода перед ними делается податливее сливочного масла. К ледоходу все русло раскроется перед нами во всей красе. Самая трудная задача будет решена. (Пауза.) Где Татьяна Васильевна?
Л у б е н ц о в. На реке.
И л ю х и н. Как-то надо подготовить ее. Завернул по пути в почтовое отделение, привез ей письмо. Адрес написан не рукой Никиты.
Л у б е н ц о в. Я скажу ей.
И л ю х и н. Нет, нет! Я сам. (Пауза.) Для вас тоже есть письмо. Его завтра бы принесла Марья Петровна. Держите. (Отдает.)
Лубенцов нехотя берет, читает.
Сколько я вам привез гостинцев, вкусных вещей! Побалую. Это не кусок бетона и не обломок мрамора. Так приготовляют теперь помадку. Тает она во рту или нет, не знаю, но, говорят, штука безопасная. Настоящий байховый чай. Цена — космическая. Обрел на толкучке. Там деньги улетучиваются в один миг. Хочешь купить воз, а хватает бумажного фунтика.
Л у б е н ц о в (комкая письмо). Не люди, а черт знает что!
И л ю х и н. Полезные знакомые не хотят облегчать вам судьбу?
Л у б е н ц о в. Мимо, мимо бьете.
И л ю х и н. Закончим работу — объяснимся начистоту. Сейчас не время. Я обязан оберегать вашу работоспособность.
Л у б е н ц о в. Зачем вы подозреваете меня в недоброжелательном отношении к вам? Это оскорбляет. Я предельно откровенен. Я связал
свою судьбу с вашей и с вами пойду до конца. Не верите? Да, один знакомый ругает меня за то, что я не сообщаю частным порядком о наших делах.И л ю х и н. Напрасно. Сообщайте. Мне кое-что стало известно о мнении будущего академика Мокшакова по поводу наших дел. Не от полезных знакомых, а от честных товарищей. Весьма благодарен ученому хорьку за его предположение, что здесь одни лодыри, упивающиеся счастьем быть в тылу. Его непонятное заблуждение — нам на руку. Время за нас, за нас.
Л у б е н ц о в (горячо). Когда-нибудь вы убедитесь, насколько я порядочный человек!
Входит запыхавшаяся Р у с и н о в а.
Р у с и н о в а. Не ошиблась? Бегу и боюсь: неужели мне показалось, будто вы подъехали к дому? Здравствуйте. Есть новости?
И л ю х и н (молча показывает ей конверт). Только спокойно, спокойно.
Р у с и н о в а (схватывает письмо, вскрывает). Никита!
Лубенцов молча выходит.
И л ю х и н. Читайте же.
Р у с и н о в а (чуть слышно). Живой… Я пойду к себе. Побуду с ним. Простите. (Уходит.)
И л ю х и н (поднимает с пола оброненные ею рукавички). А сам чего захлюпал? (Откашливается.) Живой, негодяй. (Достает платок, утирает лицо.) Видишь как. Один раз простительно. (Прислушивается.) Вернись, вернись, молодчик, намну бока! Хитрюга.
Входит М а р и н а.
М а р и н а. Извините.
И л ю х и н. Что? А! Проходите, Марина Сергеевна. Вы у нас гостите? Здравствуйте.
М а р и н а. Осталась ночевать у Татьяны Васильевны, но из деликатности пока пришлось уйти.
И л ю х и н. А что с ней?
М а р и н а. Я ее прекрасно понимаю. Иногда можно даже стыдиться своего счастья — настолько оно велико, а у других нет никакого. Ей надо побыть одной. (Пауза.) Хотите выслушать один совет?
И л ю х и н. Буду признателен.
М а р и н а. Дружба у нас не состоялась, вы не снизошли до меня, но я, поверьте, очень хорошо отношусь к вам.
И л ю х и н. И я к вам.
М а р и н а. Так слушайте. Немедленно увольте Лубенцова. Отпустите его на все четыре стороны. Пусть он уезжает куда хочет. Большего врага, чем он, у вас нет. Вы надрываетесь, расходуете деньги — он сделает так, что позднее все, все вам поставит в вину. Понимаете?
И л ю х и н. Я утратил сообразительность. Зачем вы рассказали? Какой вам смысл в этом? Впрочем…
М а р и н а. Вы послушаетесь меня? Отошлете Лубенцова?
И л ю х и н (помолчав). Нет, Олег Леонидович — слизняк. А слизняки только противны, но безвредны. Возможно, мои слова вас оскорбляют?