Чтение онлайн

М а р и н а (усмехнувшись). Почему? Каждый думает по-своему… Не понимаю вас. Быть рядом с таким человеком, вместе работать!

И л ю х и н. Что говорить, тяжкая необходимость.

М а р и н а. Разве он так нужен вам, разве он приносит здесь пользу?

И л ю х и н. Мне нужен геолог, и по мере своих сил и прав я заставляю Лубенцова быть полезным. А что будет впереди? Посмотрим.

М а р и н а. Неужели вы сильнее Мокшакова? Вы — маленький человек.

И л ю х и н (улыбнувшись, спокойно). Всю жизнь верю,

М а р и н а. Вы слишком самоуверенны.

И л ю х и н. О себе судить не берусь. Какой есть.

З а н а в е с.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Наружная часть дома. Слева — невысокое, в три ступеньки, крыльцо, дверь в сени. Справа — окно комнаты, где живет Лубенцов. Под окном скамейка и вкопанный в землю круглый стол. Левее дома видна часть обрывистого берега, светлая полоса реки, лесистые горы на противоположной стороне.

Тихие апрельские сумерки. Идут Р у с и н о в а и т е т я Ф и с а.

Ф и с а. Вот наказание-то с тобой! Не ходила бы ты. Смотри — пошатывает.

Р у с и н о в а (бодрясь). Нельзя, нельзя раскисать. (Садится на скамейку.) Посижу.

Ф и с а. Шутка — в ледяной воде наплавалась! Горишь ты. Ступай-ка ложись. Я тебе малинки заварю, тулупом укрою. Пропотеешь, бог даст — и хворость пройдет. Вот напасть-то.

Р у с и н о в а. За что река на меня рассердилась? Почему лодка перевернулась? Туман… правили наугад.

Ф и с а. Теперь гадай. Льдина, чему больше быть. Обтаяла сверху, плывет, ее и днем не сразу заметишь. (Строго.) Где это видано так поступать, как Лубенцов? Завез бедных девок на ту сторону: «Работайте!» А сам в лодку и к Маринке на свидание. Про все позабыл. А тебе надо среди ночи выручать.

Р у с и н о в а. Не оставлять же их до утра в одних платьишках да голодными.

Ф и с а. Не было Георгия Ивановича, он бы заставил Лубенцова как миленького поработать веслами. Не бережешь ты себя. Вернется Никита Федорович — все ему расскажу.

Р у с и н о в а. Рассказывай. Он не рассердится. (Обнимая Фису.) Знала бы ты, как я его люблю! Как жду! Ведь мы будто снова начнем свою жизнь. То было как смешное, забавное детство. Мы даже иногда ссорились, дулись. Недолго, правда. А теперь он — это я.

Ф и с а (касаясь ее щек). Знаю, знаю. Ох, не огневица ли у тебя начинается?

Р у с и н о в а. Ничего, ничего. Пройдет. И он меня любит. Смотри (достает из нагрудного кармана письма), что он мне пишет. Вот это первое письмо. Рука чужая, а слова Никиты. Те, что он мне только шепотком говорил. Неужели прошло уже больше двух лет, как я его получила?

Ф и с а. Прошло. А ты натешиться не можешь.

Р у с и н о в а. Не могу. Ты недовольна? А с кем же, как не с тобой, мне поделиться? Ты же

Ф и с а (грубовато). Самый, самый… Идем, уложу тебя.

Р у с и н о в а. Сейчас… Нет, как сейчас? Вот схожу, сниму последний замер, а завтра уж не надо чуть свет бежать на пост. Даже не верится. Сколько раз за эти годы я бегала? Сосчитай-ка. (Перебирает письма.) А это он писал только месяц назад… Никитка, Никитка! Завтра, нет, послезавтра опять должна получить. (Пауза.) Почему ты мне ничего не говоришь? Ты ведь получила письмо?

Ф и с а. Было одно.

Р у с и н о в а. Ты ответила?

Ф и с а. Нет.

Р у с и н о в а. А глаза были заплаканные.

Ф и с а. Глупость бабья. (Пауза.) Никто он мне, никто. И совсем не нужен. Зачем бередишь? (Пауза.) Была у меня в молодости любовь. Одной ей, как ты, дышала. Но то ли дружок не посмел родителям перечить, то ли невеста ему красивее меня показалась — женился он, а я вот… осталась. Другой раз такого переживать не хочу. Да и годы мои позади остались. Скоротаю век и одна. Спокойнее. Потому и не ответила. Пусть понимает.

Р у с и н о в а. Фиса!

Ф и с а. Никто, никто он мне. Старость бы скорей одолевала… Забылись бы мысли всякие. Душа бы успокоилась… Идем!

Р у с и н о в а. Идем. Голову куда-то клонит.

Ф и с а. Тогда сиди. Сама схожу. Не велика мудрость. Всем известно, что вода убывает. На вершок больше, на четверть меньше, кто проверит? Кто пострадает?

Р у с и н о в а. Забавная ты, тетя Фиса. (Встает.) Заваривай малину.

Ф и с а. Как же, отпущу я тебя. Опять нырнешь? Георгий Иванович приедет, сделает.

Р у с и н о в а. А Никите ничего, ни слова не скажешь?

Ф и с а. Ладно уж, ладно.

Уходят. Появляются Л у б е н ц о в и М а р и н а, продолжая неприятный разговор.

М а р и н а. Я не хочу видеть твоих приятелей, и незачем меня тащить сюда.

Л у б е н ц о в. Во-первых, их никого поблизости нет. Илюхин в отъезде, твоя обожаемая Татьяна Васильевна лежит — ей нездоровится. Во-вторых, здесь не так пронизывает ветерок. Удобное укрытие. Садись. В-третьих, я устал от прогулки, которая очень приятна, но…

М а р и н а. Ты стал многословен. Охладеваешь?

Л у б е н ц о в. Прошу, не усложняй.

М а р и н а (ласкаясь). Олегушка, родной, я устала ждать. Устала то складывать, то разбирать чемоданы. Зачем ты испытываешь мое терпение? Ты все еще боишься Илюхина? Но что он может тебе сделать? Всегда найдутся оправдания для твоего отъезда… Отец нас ждет, мама без конца шлет письма, телеграммы. Стоит мне сказать слово — и я немедленно получаю расчет, а через несколько дней мы в Москве. Согласен? Ну решай же! Первое время мы не дадим тебе работать. Среди своих мы проведем настоящий медовый месяц. Чего опасаешься? Отец даст тебе отличную должность, оформит твои военные документы.