Чтение онлайн

Л у б е н ц о в. Оформит, оформит… Почему он до сих пор не делает этого? Ехать без официального вызова, очертя голову, рискованно.

М а р и н а. Мальчик, робкий мальчик! Наши войска ворвались в Берлин. Войне конец. Ты напрасно затягиваешь свою экскурсию в область патриотизма и энтузиазма. Доблестный труд в тылу скоро станет вообще трудом. Пора же подумать о личных делах.

Л у б е н ц о в. Иногда ты страшно цинична.

М а р и н а. Нет, откровенна. Не обволакиваю красивыми фразами суть дела, как это иногда… Не возмущайся. Ты вынужден прибегать к цитатам из газет, я могу обойтись без них… Кто многим жертвует, тот имеет право все называть своими именами. А я не знаю: какая еще тебе нужна

Л у б е н ц о в. Я, кажется, ни к чему тебя не принуждал.

М а р и н а. Я хотела и хочу счастья с тобой.

Л у б е н ц о в. За это я тебя и люблю. (Пауза.) Не знаю, что делать. Временами меня даже как-то тянет действительно примкнуть к Илюхину. Он удивительно заражает верой в свою правоту. Но подумаю, какая величина Мокшаков и как все же мал Илюхин, — и сразу трезвею. Нет, дураков и без меня много.

М а р и н а. Так в чем же дело? Пойми, родной: твой несколько преждевременный отъезд полезен. Да. Его оценят как доказательство твоих принципиальных разногласий с Илюхиным. Я убеждена, что за этот шаг Мокшаков тебе даже простит не совсем точную информацию.

Л у б е н ц о в. Боюсь, не простит. Широтой взглядов он не обладает. Какая ему печаль, что у меня не было иного выхода! Что же, я должен был сразу уехать обратно?

М а р и н а. Конечно нет. Но ты немножечко запутался. Распрощайся и с тем и с другим. Решай! (Сухо.) Через неделю я уеду. С рудника я могу приехать еще только один раз — за тобой. Если ты захочешь. Я обязательно хочу встретить мир в Москве… Грустно, больно, но этот вечер, возможно, наш последний. (Порывисто обнимает.) Неужели последний?

Л у б е н ц о в. Не надо сцен. Позволь мне подумать.

М а р и н а (холодно). Может быть, ты ожидаешь, когда здесь появится твоя бывшая жена?

Л у б е н ц о в. Вздор, вздор! Зачем она мне, когда есть Марина? Моя смелая, решительная, заботливая…

М а р и н а. Да, я такая. (Прислушиваясь.) Твое начальство. Объяви ему о том, что ты решил уехать. Я задержусь. Позднее скажешь, чем все кончилось.

Л у б е н ц о в. Когда ты рядом, все кажется простым, легким.

М а р и н а. Так будет всегда. Верь, Олегушка. (Уходит.)

Появляются И л ю х и н и К у т и н.

И л ю х и н (несколько навеселе). Кто это прошмыгнул? Тсс!.. Чужую любовь надо уважать. Природа сильна и лукава, а тут, однако, хотят и ее перехитрить… Любовь без любви. Какой отравы ты мне дал?

К у т и н. Натуральную сорокаградусную, разливную.

И л ю х и н. Разбавленную кислотой? Жулик ты порядочный. Ишь округлился от честных трудов! Горе тебе впереди. Торопись, воруй и убирайся подальше. Здесь таким, как ты, не то что места, воздуха не найдется. Тут честные люди начнут строить.

К у т и н. А мне нельзя им помогать?

И л ю х и н. Чем?

К у т и н. Разве честные люди выпивать перестанут?

И л ю х и н. Нет! Но станут пить прекрасное, радующее вино. Соображаешь? Вино хорошо, когда ты чокаешься с человеком, а у него в глазах вся душа светится и сердце раскрыто настежь. У тебя же одни подлые мысли ворочаются: кого бы еще обжулить, обвесить, просто обокрасть…

К у т и н. Не пойман — не уличен.

И л ю х и н. Эва! Уличают тех, кто случайно впросак попадает. А ты с природным дарованием к жульничеству.

К у т и н. Не знаю за собой такого.

И л ю х и н (заметив Лубенцова). Вот тоже ничего

К у т и н. Как совесть подскажет.

И л ю х и н. Я спрашиваю: я рассчитался?

К у т и н. Заплатили.

И л ю х и н. До свидания.

Кутин отходит.

Добрый вечер, товарищ Гамлет! Откуда эта двойственность души? Все думаете — быть стройке или не быть? Кто одержит верх — погибший Фролов или здравствующий Мокшаков? Хватит отсиживаться в глуши или пора шлифовать асфальт, протирать штанишки в канцелярии? Сколько мировых вопросов! Впрочем, вы вроде сухопутного броненосца… Это все так. Некоторое отвлечение. Завтра все равно рядышком будем работать. Девушек я отпустил. Пусть курносые героини хлеб сеют. Договорился в сельсовете. Когда мы уедем, власти возьмут на сохранность постройки. В будущем они пригодятся.

Л у б е н ц о в. О будущем и я хочу поговорить.

И л ю х и н. Здесь и немедля?

Л у б е н ц о в. У вас хорошее настроение, и время свободное.

И л ю х и н (помолчав). Поговорим. Частенько от ваших фокусов у меня темнело в глазах, но я был кроток. За мое долготерпение к вам где-нибудь мне зачтется. Нам осталось сделать немногое…

Л у б е н ц о в. А с меня довольно. Доделывайте сами.

И л ю х и н (трезвея). Я ожидал, что вы взбунтуетесь. Правда, не знал когда. Замечалась некоторая связь между успехами на фронте и вашим поведением. Там победы, а вы день ото дня ленивее, небрежнее… Продолжайте.

Л у б е н ц о в. Вы верите, что здесь, и главное — при вашей еще жизни, построят гидростанцию по замыслам и расчетам Фролова?

И л ю х и н. Да, глубоко и бесповоротно. Сильнее, чем несколько лет назад. Вас это не устраивает?

Л у б е н ц о в. Поймите же, что не нам определять судьбу проекта. Что наше мнение? Мы только нижестоящие работяги.

И л ю х и н (в тон ему). Зарплату в карман, а ответственность на дядю? (Резко.) Спрашивают со всех одинаково.

Л у б е н ц о в. Допустим. Но мы мокли, мерзли, голодали, развлекались частушками колхозных Офелий, смаковали самогонку, ходили и ходим в обносках, а сейчас, если мы займем неправильную позицию, нам вставят фитиль, оставят ни при чем. Мокшаков поднимет кампанию против варианта Фролова, пролезет сквозь все официальные каналы, заручится поддержкой больших и малых. А вы? Материалы изысканий от вас возьмут и положат в сейф. Чем вы будете доказывать правоту Фролова? Извлечениями из памяти? Их в расчеты не принимают. Вы — инженер. Для вас главное — созидать. А в этом месте или в другом — не все ли равно? Вы тщеславны? Почет и награды вы заработаете и под руководством Мокшакова. Вам нужны материальные условия? Их дадут. В конце концов, ваш главный довод, что Фролов исходил из интересов государства, нужд народа, весьма шаток. Мокшаков как ученый тоже в общем-то служит государству. Вы хотите сберечь сотни миллионов? Отлично! А Мокшаков хочет на сотни миллионов израсходовать больше. Но кто скажет, чья станция лучше послужит народу?

И л ю х и н. Продолжайте, продолжайте!

Л у б е н ц о в. Говорю с вами на эту тему последний раз. И только потому, что мне искренне хочется вам помочь. Неужели вы собираетесь в свои годы стать одним из тех жалких созданий, которые, свихнувшись на каком-то пунктике, вроде изобретения вечного двигателя, вообразив себя непризнанными гениями, обивают пороги учреждений, пишут без конца жалобы и чем дальше, тем больше теряют душевное равновесие, превращаясь в наказание для всех окружающих? Грустное зрелище!