Я — эмпат
Шрифт:
— Присаживайтесь, — сказал второй полицейский.
Я присела на стул и посмотрела на него, слегка улыбнувшись. Это был другой следователь, видимо, Морозов решил сжалиться надо мной. Передо мной сидел молодой мужчина практически без морщин на лице, примерно моего возраста. Он оказался очень даже симпатичным, с яркими голубыми глазами, светлыми волосами и широкими скулами.
— Меня зовут Чуйко Роман Александрович, — сказал следователь, открывая папку, — следователь, лейтенант полиции.
— Очень приятно, — ответила я, не сводя с него взгляда.
—
— Хорошо, я поняла, — тихо сказала я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— Кем вам приходится Дмитров Павел Олегович? — спросил следователь холодным тоном, но в нем проскальзывали мягкие нотки.
— Мы познакомились с ним случайно. Я лежала в больнице, он перепутал палаты и зашел ко мне.
Я говорила очень убедительно, пытаясь контролировать пронзившие меня эмоции. Так, нужно попробовать передать свою симпатию ему, чтобы усилить его чувства.
— Зашел и? Сразу стали общаться? С незнакомцем?
— Ну а что, я не замужем, он вполне привлекательный мужчина, — сказала я, почувствовав взгляд Морозова на себе.
Следователь полистал папку, потом снова поднял глаза на меня:
— В вашем деле указано, что вы состоите в браке.
— Это формальность, — медленно ответила я, — С мужем мы давно не живем вместе, на стадии развода.
— В каких отношениях вы были с Дмитровым?
— Мы общались, один раз прогулялись в парке.
Я аккуратно облокотилась на стол, чтобы быть поближе к следователю. Представила, как невидимая рука хватает симпатию и собирает ее в кулак.
— И все? Он был у вас дома.
— Я просила починить дверь. Вы же понимаете, живу без мужчины, не хватает в доме крепкой руки.
Так, симпатия взята в кулак. А как ее направить на него? Как Павел это делает?
— Интимная связь была?
— Нет, что вы, только общение.
— Вы уверены? — спросил он, перебирая фотографии в папке.
— Я бы такое запомнила, — мягко ответила я, все еще пытаясь понять, как передать ему эмоцию.
Следователь положил передо мной фотографию, на которой мы с Павлом идем к машине, и он держит меня за плечи.
— Просто общение, говорите? — тон следователя начал меняться, и внутри усиливалась тревога.
— А что здесь такого? Меня уволили с работы, я позвонила Павлу, попросила приехать. Это обычный дружеский жест.
— За что вас уволили? — голос следователя стал низким, опасным, и я поняла, что еще чуть-чуть и тоже сорвусь.
— Ко мне начальник приставал, а я ему отказала, — выпалила я абсолютно равнодушным тоном.
Не поддавайся, не поддавайся. Я снова пощупала симпатию в невидимой ладони, а потом представила, как разжимается ладонь, и она через слова с воздухом уходит из меня, направляясь прямиком к следователю.
— Я была расстроена и обижена, а Павел поддержал
меня.Следователь сначала замер, хлопая глазами, а потом произошло что-то странное. Он расплылся в улыбке, облокотился головой на ладонь и посмотрел на меня таким влюбленным взглядом, что я не смогла сдержать улыбку.
— Ольга Павловна, — протянул он, — вы такая красивая!
— Чуйко! — подскочил Морозов. — Ты что себе позволяешь?!
Он лишь нехотя посмотрел на начальника, но ничего не ответил.
— Допрос веди!! — зарычал Морозов.
Следователь спохватился и быстро отвел взгляд, снова открывая папку. Но его учащенное дыхание говорило за себя.
— Вы знаете, где сейчас находится Дмитров? — спросил он, не поднимая взгляд.
— Нет. Последний раз я его видела, когда он подвез меня до дома.
— Он что-нибудь говорил о преступлениях, о намерениях? Может, собирался куда-нибудь уехать?
Я покачала головой.
— Нет, товарищ следователь.
— Друзей, знакомых его знаете?
— Нет, — я грустно вздохнула, — Только однажды он упоминал отца и все.
Следователь снова полистал папку, а потом поднял глаза на меня:
— Родители Дмитрова погибли почти десять лет назад.
Мои брови поползли вверх от удивления.
— Как… погибли? И отец тоже?
— Да, отец с матерью разбились в автомобильной аварии.
Я откинулась на спинку стула, не понимая, зачем Павел мне врал. Может, он и правда замешан в этих убийствах.
— У меня больше нет вопросов, — сказал следователь, закрывая папку. — Товарищ капитан?
— У меня тоже нет вопросов, — буркнул Морозов.
— Я могу идти? — прошелестела я, пытаясь подавить волнение.
— Я вас провожу, — ответил следователь, и я поднялась со стула.
Он открыл мне дверь и вышел вслед за мной.
— Ольга, можно я вам позвоню? — спросил он, когда я вышла.
Я улыбнулась, посмотрев на него.
— К сожалению, мой телефон забрали. Но когда вернут, можете позвонить.
Я легонько притронулась к воротнику его рубашки, поправляя его, и следователь расцвел, выпрямил спину и даже втянул живот. Я ликовала. Сработало! Потом кинула взгляд на Морозова, который наблюдал за нами через открытую дверь.
— Всего хорошего, товарищ капитан.
Развернулась и пошла на выход, пытаясь не запрыгать от счастья. Еще одна маленькая победа над своими эмоциями. Я никому не навредила, я просто избавила его от ярости, дав ему более светлую, более приятную, хоть и не профессиональную эмоцию. Вылечила его болезнь до того, как он начал болеть.
Домой я приехала в хорошем настроении, даже голоса в голове молчали. Еще раз посмотрела на себя в зеркало, поправив волосы. Даже не стала переодеваться, решив сохранить свой женский образ. Достала из морозилки отбивную и засунула в печку. Потом быстро нарезала овощной салат, приправив его оливковым маслом. Про себя отметила, что раз у не получается быть обычной, то хотя буду оставаться человеком. С нормальным внешним видом и привычной едой.