Чтение онлайн

— Мистер Джонсон же сказал, что пока Питер не захочет, он ничего не вспомнит, — пожимает плечами Наталия. — А он не хочет, не готов и не собирается ничего с этим делать.

— Сейчас это не главная задача, ребята, — спокойно говорит Терренс. — Главная задача – помочь ему справиться с потерей Хелен. Его это сейчас волнует куда больше.

— Мы не поможем ему, если он так и будет от нас бегать, — качает головой Эдвард. — Если будет винить в том, что это наша вина, и говорить, что он не желает нас видеть и слышать.

— Ох, да нам бы самим не рехнуться… — устало вздыхает Ракель, потерев лоб рукой. —

— Нам тяжело – не отрицаю, — кивает Анна. — Но все-таки Питеру сейчас куда хуже.

— Я больше всего боюсь, что он может снова попытаться покончить с собой, — с тревогой признается Даниэль. — Что в этот раз мы можем даже об этом не узнать и не успеть ничего предпринять.

— Я и сам этого опасаюсь, — соглашается Эдвард. — Сейчас рядом с Питером никого нет. Он замкнулся в себе, ни с кем не разговаривает и торчит целыми днями дома. Может, даже окружил себя ящиками алкоголя и топит свое горе в нем.

— Может, стоит поспрашивать соседей Питера о нем? — предлагает Ракель. — Вдруг кто-то что знает? Знает что-то такое, что нам поможет или… Приведет нас в ступор?

К этому моменту парни и девушки уже подошли к лифту, в который они все вместе заходят после того, как из него выходят незнакомые им пожилые женщины, не обращающие на них никакого внимания.

— Кстати, а почему я не видел тех двух бабок, которые постоянно сидят на скамейке возле подъезда? — недоумевает Даниэль, облокотившись спиной о стенку лифта. — Я думал, они к ней буквально прилипли, но сейчас она пуста.

— И правда, куда подевались эти старые клуши? — прикладывает палец к губе Терренс. — Раньше как ни придем, так нам вслед прилетает целая куча едких комментариев о том, какая молодежь сейчас невоспитанная, грубая, ленивая и такая-сякая. А сейчас мы прошли абсолютно спокойно…

— Может, успели откинуться? — предполагает Эдвард. — Или по крайней мере одна из них пошла кормить свою кошачью банду, которая орала от голода так, что было слышно на улице?

— А они, между прочим, могут что-то знать, — задумчиво подмечает Анна.

— Могут, но нам не расскажут, — предполагает Даниэль.

— Если Питер всю эту неделю не выходил из дома, то вряд ли они что-то могут нам рассказать, — возражает Ракель.

— Ну, может, есть шанс узнать, что происходило с ним в последнее время, — отвечает Терренс. — Узнать, не было ли замечено за Питером каких-то странностей в последнее время.

— Слушайте, парни, а ведь у Питера есть соседка, с которой он хорошо общается, — вспоминает Наталия. — Может, она что-то может рассказать?

— Кларисса что ли? — слегка хмурится Даниэль. — Не знаю, честно говоря. Но идея не безнадежная.

— Может, стоило позвонить в ее квартиру и поговорить с ней? — скрещивает руки на груди Ракель. — Если Марта и Хиллари запросто могут оклеветать Питера и наговорить про него бог знает чего, то Кларисса не станет этого делать, потому что она и правда с ним хорошо ладит.

— Окей, раз уж мы с вами едем вниз, тогда давайте сначала проверим нашу знаменитую скамейку, — пожимает плечами Терренс. — Если она и сейчас пуста, то можно вернуться обратно и попытаться поговорить

— К тому же, есть ведь не только эти дамы, — подмечает Наталия. — У Питера много соседей на этаже. К любому можно прийти и что-нибудь узнать.

— Ох, кто знает, Наталия, кто знает… — устало вздыхает Анна. — Питер ведь сам говорил, что здесь он не пользуется уважением и постоянно ссорится с кем-нибудь.

— Зная о его странностях, я начинаю подозревать, что в этом случае не все так однозначно, — задумчиво говорит Ракель. — Не так просто, как утверждает сам Роуз.

— Думаешь, соседи могли быть свидетелями его странностей? — слегка хмурится Даниэль. — И поэтому Питера здесь почти никто не любит и не уважает?

— Кто знает, Даниэль… Но этот парень совершенно точно не так безобиден, как кажется.

— Это мы уже поняли, — соглашается Эдвард. — Питер – очень даже темная лошадка…

— Беру назад все свои слова о твоих странностях, — задумчиво говорит Терренс.

— Точно! — восклицает Даниэль. — Как отметил Крис, раньше ты казался парнишкой с придурью, но Роуз превзошел тебя по всем параметрам.

— Я уже давно твержу, что являюсь самым милым, скромным и пушистым из всей нашей банды, — спокойно отвечает Эдвард.

— Такой скромный и милый, что хочется двинуть тебе по морде ногой в прыжке, — язвит Терренс.

— Завались, Терренс, у меня нет сил сейчас с тобой разбираться.

— Поверь, братец, ни у кого их сейчас нет.

На несколько секунд воцаряется тишина, во время которой каждый задумывается о чем-то своем. А затем лифт приезжает на первый этаж и раскрывает двери, позволяя парням и девушкам выйти и пройти еще некоторое расстояние по широкому коридору. Спустя некоторое время они все покидают жилое здание и оказываются на улице. Осмотревшись вокруг и переглянувшись между собой, Ракель, Наталия и Анна идут вперед черепашьими шагами, а Даниэль, Эдвард и Терренс следует за ними и в какой-то момент решают приобнять своих вторых половинок, которые охотно к ним прижимаются. И в этот момент они не замечают, как проходят мимо вернувшихся на свое любимое место Хиллари и Марты, бросившие на них свои неодобрительные взгляды.

— О-о-о, подруга, ты посмотри на этих бесстыжих! — восклицает Марта. — Посмотри, что они там делают! Обнимаются! У всех на виду!

— Фу, как некультурно! — слегка морщится Хиллари. — В наше с тобой время за такое устроили бы публичную порку. Никто не позволял себе такие вольности! Все вели себя очень сдержанно и вежливо. А эти вон обнимаются, да еще и поцелуйчиками обмениваются.

— Господи, ну что за молодежь пошла! Ни грамма совести и стыда! Просто потерянное поколение растет.

— А дальше будет только хуже. В двадцать-тридцать лет вон чего творят, а нынешние детишечки вообще приводят меня в ужас.

— О, эти сопляки так вообще обнаглели! Вообще не знают, как себя вести. Хуже животных просто!

— Ну а что ты хотела? — удивляется Хиллари. — Их же кто воспитывает? Вот такие, как те, кто стоит там обнимается у всех на виду!

— Ремня им бы всем хорошего! Ремня! Нас родители и били, и стыдили, и в рукавицах ежовых держали! И ничего! Выросли достойными людьми, которые трудились на благо общества и умели себя вести.