Чтение онлайн

— Да… — задумчиво произносит Анна. — Пока что будет так, а потом посмотрим…

— В общем, мы решили, что на время заберем Сэмми к себе домой. Если… Никто не возражает, конечно…

— Правда? — округляет глаза Скарлетт. — Вы правда этого хотите?

— Да. Дом у нас большой, места хватит. Даже остались кое-какие вещи, которые использовались, когда Челси была жива. Миски, игрушки, поводки, еще кое-что… Они вполне пригодны для использования. Покупать почти ничего не придется.

— А еще у меня остается много свободного времени, которое я могу потратить его на то, чтобы присмотреть за Сэмми, — добавляет Анна. — Это не будет для меня проблемой.

— Если вы и правда согласны, то я не возражаю, — кивает Скарлетт. — И если Сэмми не будет протестовать.

Сэмми в этот момент тихонько подает

— Не похоже, что он против, — задумчиво говорит Терренс. — Или ему все равно, где и с кем жить.

— Короче говоря, пока он какое-то время поживет у нас, а потом кто-то еще может забрать его к себе, — предлагает Даниэль. — Думаю, смена обстановки пойдет песику на пользу. Отвлечет его немного.

— Спасибо большое, Даниэль, Анна, — от души благодарит Скарлетт. — Я буду вам очень признательна за помощь.

— И да… — Даниэль крепко сцепляет пальцы рук. — Если это возможно… Не могли бы вы дать нам какую-нибудь вещь Хелен? Чтобы на ней… Был ее запах… Может, ему будет немного легче, если хоть что-то напомнит его о хозяйке.

— Какую-нибудь вещь? Э-э-э… Я даже не знаю…

— Что угодно: платок, шарф, кофта…

— Слушайте, а сходите в ее комнату и сами попробуйте что-нибудь найти. Можете взять что угодно.

— Эй, а как насчет того шарфа, который валяется в углу? — спрашивает Джессика, указав пальцем на нужную вещь. — Сэмми вроде бы лежал на нем до того как подошел к нам.

— Это шарф Хелен? — уточняет Анна.

— Да, ее, — подтверждает Скарлетт. — Он уже неделю или две лежит в стиральной машинке в куче со всеми вещами, которые я до сих пор не постирала. Ну а Сэмми умудрился открыть машинку и достать его. Ну а я и не стала забирать. Подумала, что так ему будет легче.

— Отлично, нам это подходит! — восклицает Даниэль. — Мы заберем его с собой.

— Боюсь, вам придется самим собрать вещи Сэмми, потому что у меня нет сил.

— Не волнуйтесь, миссис Маршалл, мы справимся, — уверяет Анна.

— Да у него их немного: ящик с игрушками, большой пакет корма, миски, расчески, какие-то лекарства, еще всякая всячина… В общем, кое-что вы найдете на кухне, а остальное – в комнате Хелен.

— Понятно! — восклицает Даниэль, держа Анну в крепких объятиях. — Сейчас все найдем и соберем.

— В любом случае большое спасибо за помощь. Не знаю, что я делала бы без вас и ваших родственников, которые также меня поддерживают.

Никто ничего не говорит, и все просто переглядываются между собой, а Терренс и Эдвард подходят к вставшим с кровати Ракель и Наталии и заключают их в крепкие объятия, когда видят, что те едва сдерживают слезы. Ну а Сэмми же охотно принимает внимание от Скарлетт, которая нежно гладит его лежащую на краю кровати мордочку своими сморщенными и покрытыми венами, но очень мягкими руками. Он продолжает время от времени жалобно поскуливать и тихо лаять, будто умоляя сделать что-нибудь и вернуть его хозяйку, по которой ужасно сильно тоскует. Которая больше не будет кормить его с рук чем-нибудь вкусненьким и наглаживать где только можно. Над которой у песика больше не будет возможности по-доброму подшучивать, например, во время водных процедур, что всегда были его далеко не самым любимым занятием.

Питер так и не смог заснуть после того как прошлой ночью ему приснился, пожалуй, самый ужасный и неприятный кошмар за всю его жизнь. Впрочем, по его синякам под опухшими и воспаленными глазами видно, что он уже давно не знает, что такое здоровый и полноценный сон, а если все же засыпает, то лишь на какое-то время. Про нормальное питание этот парень также не вспоминает и перебивается лишь какими-то перекусами, что не всегда могут быть сытными и полезными. Из-за чего его порой мучают боли в животе, чувство слабости и головокружение, но он полностью это игнорирует. Все его мысли только лишь о Хелен. О ее смерти, которую он никак не смог предотвратить. И о том, кем является на самом деле. На какой стороне остаться. Какую из двух своих личностей стереть раз и навсегда. Галлюцинация в виде его полной копии по имени Теодор все больше заставляет Питера думать о тех вещах, о которых долгое время предпочитал не вспоминать, хотя и не уверен, что готов возвращаться

Впрочем, потеряв смысл жизни после гибели своей возлюбленной, Питер уже не хочет ни за что бороться. Сидя в крутящемся кресле напротив письменного стола и рассматривая многочисленные фотографии, которые находятся в альбомах, в галерее на его смартфоне и в ноутбуке, он всерьез мечтает о том, чтобы какая-то невидимая сила забрала его с собой, чтобы мог воссоединиться с Хелен и быть с ней целую вечность. Слезы наворачиваются на глаза, пока он вспоминает все самые светлые моменты, которые они пережили вместе не только в те времена, когда они были друзьями, но и в те, когда их уже связывали романтические отношения. А на душе снова будто бы кошки скребутся, когда в голову лезут воспоминания о том, как он мог быть несправедлив к своей второй половинке и причинять ей боль своими неприятными высказываниями и обвинениями без доказательств.

— Мне так стыдно, дорогая… — шепчет себе под нос Питер, рассматривая одно из селфи, на котором они с Хелен широко улыбаются в камеру и выглядят очень счастливыми. — Стыдно за те моменты, когда я был несправедлив к тебе. Когда я набрасывался на тебя с ложными обвинениями и ждал от тебя ножа в спину. Я знаю, что ты бы никогда так не поступила. Ты уже столько раз доказывала свою верность, а я, мудак, посмел в ней усомниться. Посмел поверить тому, кто просто хотел свести меня с ума.

Питер с грустью во взгляде вздыхает, кончиками пальцев проводя по лицу Хелен на экране смартфона.

— Да, я все еще не могу полностью довериться людям. Не доверяю ни тебе, ни друзьям… Даже себе порой не верю. Но… Я ведь не могу жить так вечно! Не могу постоянно ото всех бегать.

Питер нервно сглатывает.

— Я хочу любить. Хочу быть счастливым. Хочу общаться с людьми и заводить друзей. Хочу им доверять. Но у меня ничего не получается. Не получается понять себя и решить свои проблемы.

Питер бросает короткий взгляд в сторону.

— Хотя… Зачем мне теперь их решать? Зачем делать что-то, когда жизнь лишена всякого смысла? Когда у меня нет ни одной причины оставаться в этом гребаном мире! Который подарил мне одну лишь радость за все эти годы – тебя. Ты единственная, кто мог вдохнуть в меня жизнь. Но что мне делать теперь, когда ты умерла? Что прикажешь делать? Я не хочу жить тебя! Не хочу! Мне не нужна никакая другая девушка! Не нужна!

Питер пролистывает и просматривает еще несколько фотографий с Хелен на своем смартфоне, пока с каждой секундой все больше слез стекает по впалым щекам. А в какой-то момент он резко отключает телефон, откладывает его в сторону, складывает руки на столе и прячет в них лицо, в очередной раз горько рыдая и не сдерживая желание издавать душераздирающие крики без страха, что его соседям это может не понравиться.

— За что мне все это? — низким, дрожащим голосом недоумевает Питер. — Почему именно я? Что я сделал? Почему у меня не получается быть счастливым? Почему счастье уходит от меня, стоит ему меня найти? Какого, сука, хера, у меня отобрали любимую девушку? Единственную, которую я по-настоящему любил! Неужели меня теперь до конца жизни будут преследовать неудачи? Неужели я снова и снова буду терять что-то важное? Терять возможность наконец-то обрести долгожданное счастье?

Питер издает истошный крик, утыкаясь носом в поверхность стола.

— Такое впечатление, будто я много прошу! Как будто у меня какие-то нереальные запросы! Как будто прошу звезду с неба достать! — Питер негромко всхлипывает. — Я же прошу совсем немного! Всего лишь немного искренней любви и заботы. Людей, которые меня бы не обманывали и не предавали. Девушку, которая могла бы вернуть мне веру в человечность и любовь. Веру в то, что не весь мир против меня. Пожалуйста…

Питер безутешно рыдает еще некоторое время, продолжая прятать голову в сложенных на столе руках, дрожа от сильного напряжения и понимая, что ему немного не хватает воздуха. А из этого близкого к срыву состояния его в какой-то момент выводит его собственный голос, который принадлежит его далеко доброй и милой копии по имени Теодор: