Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
«Если бы хотел, то уже давно изменил бы ситуацию к лучшему. Ответил бы на все свои вопросы и жил так, как тебе хочется.»
Негромко шмыгнув носом, Питер отрывает голову от стола, разворачивается в стуле и видит, что его галлюцинация в образе Теодора сейчас вальяжно развалилась на кровати прямо в ботинках, согнув ноги в коленях и разведя их в стороны.
— Опять ты… — хмуро бросает Питер.
«Каждый человек ответственен за свою жизнь, которую могут изменить только лишь они сами, — подмечает Теодор, без зазрения совести выковыривая грязь из-под ногтя. — Никто не
— Сделай одолжение, свали с моей кровати. Харе пачкать мне ее своими грязными ногами. И ногти чисть в другом месте!
«Серьезно? — Теодор громко и ехидно смеется с широко раскрытым ртом. — Это ты мне сейчас говоришь?»
— Да, идиот, я говорю это тебе! Своей сраной копии, которая меня уже до чертиков достала!
«Расслабься, парень, даже если я и устрою здесь беспорядок, то он останется только лишь в твоем воображении. В твоей больной головушке.»
— Я не больной!
«Да что ты? А разве разговаривать с самим собой – это не есть болезнь? Разве нормально видеть что-то, что не видят другие?»
— Я все еще лелею надежду, что однажды ты наконец-то оставишь меня в покое.
«Тебе уже миллион раз говорили, что нужно сделать для того, чтобы я оставил тебя в покое.»
— Вот надо тебе, блять, появляться тогда, когда мне ахереть как плохо!
Питер встает с крутящегося кресла и подходит поближе к своей кровати.
— Какого хера добивать меня еще больше? Особенно в те моменты, когда я хочу побыть один.
«Даже если ты не видишь меня в те моменты, когда тебе типа хорошо, это не значит, что меня не было рядом, — с хитрой улыбкой заявляет Теодор и складывает руки на животе, параллельно скрестив ноги. — Я всегда был рядом. Всегда жил в твоей голове. Живу в ней с самих твоих ранних лет.»
— Чувак, сделай одолжение, избавь меня от перспективы видеть твою гребаную морду. Дай мне побыть в одиночестве.
«Сказал человек с точно такой же мордой, как у меня. — Теодор ехидно смеется. — Ха-ха…»
— Я буду гораздо симпатичнее, — язвит Питер.
«О да! Судя по количеству девчонок, которое за все это время вешалось тебе на шею с надеждой получить все и сразу, то ты определенно пользуешься успехом.»
— Сомневаюсь, что у тебя их было бы много.
«Куда побольше, чем у тебя, — невинно улыбается Теодор. — Побольше, чем у человека, который влюблялся всего два раза в жизни. В соплячку, решившая использовать тебя как объект спора с друзьями. И в ныне покойную красотку, которую оттрахала целая куча мужиков, пока тебя не было рядом.»
— По-твоему, мне нужно было трясти своим членом перед всеми подряд? Перед любой, кто предложит себя?
«Если там есть чем трясти. Ведь девчонки любят кое-что побольше, чтобы как следует взять в рот. А не всякие маленькие свистульки, которые запросто поместятся в женских ладошках.»
— Блять, до чего я докатился! — закатывает глаза Питер, расставив руки в бока. — Веду бессмысленный разговор с самим собой!
«Вот твои дружки ахерели бы, если бы узнали, что их дружок слегка двинутый. Хотя они и так считают тебя психически нездоровым из-за всех твоих депрессий, отстраненности и попыток избавить этот мир от себя.»
— Я не отрицаю, что не в порядке. Но я не считаю себя больным.
«А знаешь, приятель, все больные так говорят. Они искренне считают себя здоровыми и даже уверены, что это люди вокруг них не совсем здоровы. Что это им надо лечь в психушку.»
— Если бы я избавился от тебя, то сразу решилась бы почти половина всех моих проблем.
«У тебя есть шанс. Прекрасный шанс. Но ты не спешишь им пользоваться. Не спешишь докапываться до истины и делать то, что от тебя требуется.»
— Ты хочешь, чтобы я вообще рехнулся? Хочешь, чтобы у меня случился нервный срыв из-за того, о чем ты так усердно пытаешься мне рассказать?
«А откуда тебе знать, что это вызовет у тебя нервный срыв?»
— Я точно знаю это. Знаю, что мне не понравится то, что я могу вспомнить. Потому что одно лишь упоминание об этом вызывает у меня панику и желание впасть в истерику.
«Но тебе придется это сделать. Как бы ты того ни хотел.»
Теодор сначала принимает сидячее положение, а затем с гордым видом встает с кровати, немного одернув свою черную футболку и подтянув черные джинсы.
«Это твой единственный способ разобраться в себе, решить свои проблемы и подумать над тем, что делать дальше.»
— Это еще один прекрасный способ довести меня до желания покончить с собой, — решительно заявляет Питер. — У меня и так их масса, а к ним прибавится еще один.
«А разве тебя в этом мире что-то еще удерживает?»
Теодор начинает медленно расхаживать вокруг Питера, который не дает тому оказаться у него за спиной.
«Раз ты теперь окончательно потерял смысл жизни после смерти своей подружки, то зачем тебе и дальше портить воздух? Возьми ножик в кухне, пойди в ванную, да изрежь себя как следует. И никому, главное, не говори об этом. А то опять припрутся тебя спасать. — Теодор прикладывает палец к губе. — Хотя… Вряд ли… Вряд ли с тобой кто-то захочет общаться после того как мы вдвоем надрали им жопу. Точнее, как я сделал это в твоем теле.»
— Тебе еще не осточертело быть таким кровожадным? — недоумевает Питер. — Не надоело все время жаждать крови и чьих-то убийств? Откуда в тебе эта любовь к страданиям других?
«Я бы задал тебе тот же самый вопрос.»
— Я не хочу убийств!
«Ой-ой, только не надо строить из себя хорошего мальчика, который жалеет о том, что чуть не отправил своих дружков на тот свет.»
Теодор резко останавливается и пальцами крепко сжимает Питеру челюсть, смотря на него настолько безумным взглядом, что у Роуза все сжимается внутри от страха.
«Раз ты позволил мне овладеть своим телом, значит, у тебя не было никаких возражений. Значит, если тебе дать малейший повод, мы с тобой вполне можем стать отличной командой.»
— Я ахереть как жалею о том, что сделал! — резко отрезает Питер, оттолкнув Теодора от себя. — Жалею, что оттолкнул от себя этих ребят и заставил их думать обо мне ужасные вещи.
«Да ладно тебе, Питер, признай, что тебе понравилось. Признай, что надирать кому-то задницу ужасно весело.»