Верность
Шрифт:
Чарли глубоко вздохнула. — Хорошо. Мы надеемся, скоро. Вероятно, завтра... Я тоже тебя люблю.
Она сбросила вызов и положила телефон на стол. — Не могу поверить. Она действительно собирается это сделать.
— Она говорила с Дэрилом?
— Да. Он согласился представлять ее при разводе.
— Надеюсь, она дает ему право сообщить обо всем твоему отчиму.
— Нет.
— Нет? — переспросил я.
— Она хочет сделать это сама. Она говорит, что ей нужно это сделать.
— Не лично?
Чарли покачала головой: — Нет, слава богу.
— Когда? — спросил я,
Делорис: АДЕЛАИДА ТОЛЬКО ЧТО ПОЗВОНИЛА МИСТЕРУ ФИЦДЖЕРАЛЬДУ. ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ПОСЛУШАТЬ.
Мои глаза расширились. — Это может быть неуместно.
Чарли встрепенулась. — О, я заинтригована.
— Нет, дело в сообщении.
Она уперла кулаки в бока. — Кто присылает тебе неуместные сообщения?
— Нет... — я покачал головой с ухмылкой. — Делорис прослушивает всех. У нее на прослушке телефон твоего отчима. Я могу сказать ей прекратить, но она хотела, чтобы ты знала: твоя мама только что позвонила на его номер. Они говорят прямо сейчас.
— Она слышит, что они говорят?
Я кивнул. — И ты тоже можешь, если хочешь.
Нерешительность отразилась на ее лице — облако морали. Добро против зла. Любопытство против частной жизни. И точно так же, как порыв зимнего ветра, нерешительность исчезла. — Черт возьми, да. — Она бросилась к двери. — Пошли. Я не могу дождаться, когда наконец услышу, как она отчитывает этого ублюдка.
Я поспешил за ней, пока Чарли бежала по коридору в сторону комнаты Делорис.
Она была быстрой, но мои шаги длиннее. Я нагнал ее как раз тогда, когда она проскользнула в приоткрытую дверь Делорис. Она замерла на месте, ее сердцебиение участилось рядом с моим, когда я притянул ее к своей груди. Комната вибрировала от громового голоса Алтона Фицджеральда.
— ...спустя почти четыре дня! Четыре дня!
Ее тело дрожало, радость от предыдущих мгновений исчезла, а глаза наполнились сценами, которые мы с Делорис не могли видеть.
— Принцесса, пошли. Делорис позволит нам...
Она закрыла мои губы дрожащими пальцами, мотая головой из стороны в сторону.
Аделаида говорила: — Остановись и радуйся, что я позвонила тебе сейчас.
— Радоваться? Я хотел спросить, где, черт возьми, ты находишься и с кем ты, но я и так знаю.
— Я знаю, что ты знаешь.
— Если этот преступник думает, что может встать между нами...
— Нами, Алтон? Между нами никогда ничего не было. Были ты и я. Это не делает нас парой.
— Возвращайся домой, и мы во всем разберемся. Ты ведь наверняка видела, какой беспорядок...
— Тот беспорядок, который создал твой сын?
— Что? — ахнула Чарли, спотыкаясь и хватаясь за живот.
Она побледнела, а я обнял ее крепче, тоже пытаясь осмыслить услышанное. Аделаида только что признала, что Брайс на самом деле сын Фицджеральда?
— Давай... — начал я.
— Нет, — сказала Чарли. — Мне нужно это услышать.
— ...я видела его, — продолжала Аделаида. — Не то чтобы ты хотел, чтобы я видела. В том ужасном месте я ничего и никого не могла видеть...
— Потому что ты была пьяна. Как всегда. Мы поместили тебя в ту клинику, очень уважаемое заведение, ради твоего же блага. Ты хоть
представляешь, сколько стоило это место?— Мне лучше. Я звоню, чтобы сообщить: я связалась с адвокатом. Жди повестку о разводе.
— Выпей еще бокал вина, дорогая. У тебя бред.
— И убирайся из моего дома.
— Как ты смеешь! Я построил этот дом, это состояние... — продолжал он орать.
Чарли отстранилась и опустилась на край дивана. — Можешь сделать потише?
Делорис кивнула, убавляя громкость.
— ...твой отец ожидал от тебя подобного, — продолжал реветь Фицджеральд. — Он знал, что ты разрушишь еще один брак. Он знал, что ты никогда не сможешь удовлетворить ни одного мужчину...
— Это причина, по которой ты убил его? — спокойный тон Аделаиды прозвучал так отчетливо, что даже Фицджеральд с трудом подобрал слова.
— Бред. У меня есть медицинские записи. У меня есть доказательства. Врачи подтвердят твою недееспособность.
— Это замечательно. У меня тоже есть врачи. И у меня тоже есть доказательства. Они провели тесты. Я больше ничего не скажу, потому что не хочу тратить слова впустую. Просто знай: я видела все завещание, включая ту часть, которую ты не хотел мне показывать. — Впрочем, ты это знал, — продолжала она. — Поэтому ты накачал меня наркотиками, отравил. Ты не так неприкасаем, как думаешь. Давай, Алтон, дави на меня с разводом. Пожалуйста. Потому что, когда ты это сделаешь, я получу удовольствие, наблюдая, как ты падаешь. В кодицилле сказано, что все переходит законным наследникам. Угадай, кто это? Не ты.
— У нас был брачный договор. Богатство, которое я привнес в эту компанию, в эту семью...
— Может быть, вы с Брайсом будете делить одну камеру. Судя по лицу Челси в синяках, яблоко от яблони недалеко падает. Или, может быть, из-за этого ты предпочел бы соседа по камере получше. У того парня чертовски вспыльчивый характер. Может, узнаешь, каково это — быть на месте его жертв.
— Я ни за что не позволю...
— Прощай, Алтон. Дам тебе совет на прощание, тот же, что ты дал мне: не забудь проглотить, улыбнуться и смириться.
Хотя Фицджеральд продолжал что-то говорить, линия была явно отключена.
Я потянулся к руке Чарли. Дрожь прекратилась, но ее щеки были мокрыми.
— Принцесса?
Она глубоко вздохнула и встала. — Что она имела в виду насчет сына Алтона?
Глаза Делорис расширились. — Я правда не знаю. Я могу попытаться выяснить.
— Фу, — Чарли сделала маленький круг на месте. — Его сын. У Сюзанны и Алтона был роман, который длится почти тридцать лет? — Она глубоко вздохнула. — Кажется, мне дурно.
— Ты не вышла за него замуж. Даже Портер не утверждает, что ты это сделала.
Она мотала головой из стороны в сторону: — Н-но он хотел этого. Алтон подталкивал меня к этому.
— Чтобы у Спенсера был доступ ко всему, что есть у Монтегю.
Чарли снова села на край дивана. — Это имело бы смысл, но знал ли мой дед? Это причина, по которой он прописал Брайса в завещании?
— Мы делаем поспешные выводы, — сказала Делорис.
— И... мой дед? Мама обвинила Алтона в его убийстве? Что, черт возьми, происходит?