Чтение онлайн

— Ты так думаешь? — удивилась я, не ожидая от Нокса подобных слов.

Он кивнул: — И твой дед. Я ничего о нем не знаю, кроме его завещания. Принцесса, это документ законченного нарциссического эгоманьяка. Готов поспорить, последнее завещание Билла Гейтса не настолько детализировано.

— И тем не менее, это так, — сказала Делорис. — Оно многословно и конкретно, и в то же время расплывчато.

Когда внедорожник приблизился к отелю, я спросила: — Как думаешь, есть ли хоть какие-то основания в обвинениях моей матери в том, что моего деда убили?

— Как сказал Леннокс на

днях, все дело в дате кодицилла, — ответила Делорис. — Твой дед добавил его в день своей смерти. Этого недостаточно, чтобы начать расследование.

— Этого достаточно, чтобы быть подозрительным, — согласилась я.

— Нам нужно поторопиться, — сказала Делорис, глядя в телефон.

— Что такое?

— Это Айзек. Наши люди у отеля связались с ним: мистер Спенсер только что прибыл.

Орен

Я проезжал путь из округа Уэстчестер — из Рая в Бруклин — сотни, если не тысячи раз. За эти годы я видел изменения, улучшения. Дороги превратились в скоростные магистрали, магистрали расширились. Теоретически это должно было сократить время в пути. Но это только в теории.

С годами трафик вырос, утроился, если не учетверился. Неважно, выбирал ли я мост Трогс-Нек или Уайтстоун, там всегда были заторы. Всегда машины. Одной из проблем были такие люди, как я — те, кто ездит в одиночку, а не пользуется общим транспортом. Один человек. Одна машина. Я не был похож на Леннокса — редко пользовался услугами водителя. Я всегда был одиночкой. Сегодня вечером, когда мои фары отражались от мокрого асфальта, а с неба сыпались хлопья снега, я был один.

Аделаида с каждым днем чувствовала себя лучше, становилась сильнее.

Я гордился ею, когда она говорила с Фицджеральдом. Я слышал его ответы. Каждый из них лишь укреплял мое желание его уничтожить. Не то чтобы эта идея нуждалась в поддержке. Я хотел этого почти четырнадцать лет, с той рождественской вечеринки.

Мне нужно было прояснить одну вещь, и именно поэтому я придумал предлог, чтобы оставить Аделаиду с Сильвией, зная, что они в безопасности. Кончина Алтона Фицджеральда была моей просьбой. Когда он перестанет дышать — а я знал, что это случится, — это будет мой долг, который предстоит оплатить.

Вот почему я снова позвонил Винсенту, почему просил о второй встрече за одну неделю. Вот почему, когда температура снаружи падала, моя кожа была горячей, а внутри все зудело от тревоги.

Вместо встречи у себя дома Винсент попросил меня приехать в маленький ресторанчик в стороне от проторенных путей. Это было не то заведение, где мы встречались годы назад, но интерьер был похож: темные деревянные панели на стенах, пол из того же дерева, столы, покрытые красно-белыми клетчатыми скатертями, и каждый стол освещала единственная свеча в красной банке. Если бы это место не было подлинно итальянским, оно выглядело бы так, будто слишком старается им казаться.

Аромат восхитительных итальянских специй поманил меня, когда я открыл входную дверь.

В таких местах не нанимают

юных девушек для встречи гостей. Хозяйка была ближе к моему возрасту, с глазами, которые много чего повидали, и острым языком, который с радостью заставил бы туристов бежать прочь. Элитная клиентура, обслуживаемая здесь, не уживалась с чужаками.

— Мистер Демитри, давненько вас не было.

— София, вы прекрасны, как всегда.

Ее сексуальная, но опасная оболочка треснула, и она расплылась в улыбке. — Говорят, зрение — первое, что подводит.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку. — У меня встреча.

— Да, мистер Костелло ждет.

Я посмотрел на часы. Он сказал мне девять. Было еще даже не полдевятого.

София, должно быть, заметила мою обеспокоенность. — Он здесь с семьей. Остальные уже ушли.

— Только Винсент и Лука?

— Нет, Лука отвез Беллу, Габриэллу и малыша домой. Милая крошка. Хотя не такой уж и крошка, — сказала она. — У него щеки его деда.

Я покачал головой: — Бедняга.

— Это ваши слова, не мои.

Она поправила свой черный свитер на груди. С тех пор, как я впервые ее встретил, за тридцать лет ничего не изменилось. Она все еще была полна жизни, что подчеркивало ее тонкую талию. Удивительно, на что способны современные врачи.

— Идемте со мной, — подмигнула София.

Ее каблуки цокали по деревянному полу, пока мы проходили мимо занятых и совершенно пустых столов. Так устроены подобные заведения. Для постоянных клиентов здесь всегда есть места, даже если ради этого приходится отказывать другим на входе. Это не ресторан, это дом — обеденный зал, всегда готовый для семьи.

Восхитительные ароматы витали в воздухе, когда я заметил Винсента и Джимми. Как обычно, они сидели спиной к дальней стене.

— Ваш гость, — указала София на стол.

— Спасибо, София. — Я повернулся к Винсенту и положил руку на спинку пустого стула. — Благодарю, что приняли меня, Винсент. Надеюсь, я не помешал семейному вечеру.

Винсент кивнул на стул — его способ сказать мне садиться. — Нет, Кармине уже готов был уйти домой. Он еще не научился ценить тонкую итальянскую кухню.

— Джимми, — кивнул я, садясь. Повернувшись к Винсенту, я расстегнул пальто. — Я не буду вас задерживать. Хотел поговорить о своих просьбах.

— Мои люди? Есть проблема?

— Нет. Они великолепны. Дело в другой моей просьбе.

— Ева. Ее отец рад, что она вернулась домой.

— Да, она замечательная девушка.

— Врач, — поправил Джимми.

— Да, именно. Отличный врач. Я никогда не смогу отплатить ей за то, что она сделала. Я здесь по поводу самой последней просьбы.

— Орен, пора отрезать пуповину.

Я глубоко вздохнул: — Ваши люди...

Он поднял руку: — Ты знаешь, как это работает. Нужно время.

Я знал, как это работает. Именно это меня и беспокоило. — Я не отказываюсь от своих слов и не прошу вас нарушить обещание.

— Нет, а зачем? Ты любил ее много лет. Должно быть, приятно, когда твой сын озвучивает просьбу, которую ты сам хотел сделать. Что случилось? Она просила тебя пощадить его? — он махнул рукой. — Женщины, они такие эмоциональные, даже когда это неуместно.