Чтение онлайн

А пока… Пока мы держались.

А пока мы держались, наш корабль медленно уходил от берега. И с каждым пройденным скачком туман всё больше отставал. А значит, и слуги, лишённые его подпитки, становились слабее. Надо было просто продержаться. Продержаться ещё немного.

И мы не сдавались. А вот многие из слуг Дега, едва высунувшись из воды, получали по несколько стрел. Кочевники били метко, с двадцати шагов укладывая стрелы точно в основания шеи. Именно туда, где под мокрой кожей прятались жаберные щели. Двое слуг рухнули обратно в воду и больше не всплыли. Ещё трое, нанизанные на стрелы, как рыбы на острогу, продолжали карабкаться.

Жаль, раны у слуг Дега, как и прежде, быстро затягивались. Стрелу, пробившую плечо, выталкивало наружу срастающейся плотью. Рваные дыры от копий стягивались, будто их зашивали прямо на глазах. Слуги не обращали внимания на боль. Пёрли и пёрли вперёд, цепляясь перепончатыми пальцами за всё, что можно: планшир, снасти, нижние реи. Один из них, в обрывках кожаного фартука, вскарабкался по якорному канату. Ещё и с такой скоростью, что лучники не успели перезарядиться. Прыгнув на палубу, он взмахнул костяным клинком, и стоявший ближе всех матрос — молодой парень с багром в руках — не успел отшатнуться.

Костяной клинок рассёк ему горло, и матрос, булькнув, осел на доски.

Илосцы и приозёрцы, между тем, попытались организовать единый ряд. Копья ударили вниз, топоры застучали по костяным клинкам и холодной плоти. Однако часть тварей уже добралась до палубы и даже прорвалась через строй. А теперь рассредоточивалась, пытаясь пробраться к мачтам и надстройкам.

Ещё неприятнее было то, что часть слуг Дега ломились в трюм и на нижние палубы через окна. Истор и Ситранис отработали и без моих подсказок. До меня донеслись их голоса: они отправляли группы бойцов вниз, на первую и вторую палубы.

Наверху, между тем, стало совсем жарко. Я прикрыл глаза и зашептал, вытягивая песок и пыль отовсюду, где они скопились. Из мешков у мачты, из трещин в досках, даже забившиеся песчинки из складок одежды…

Два десятка вихрей закрутились вокруг меня. А затем стремительно уплотнились, превращаясь в песчаных воинов. Я послал их в самые опасные места: пятерых на корму в подкрепление, где слуги лезли особенно густо, остальных — к мачтам, где слуги Дега пытались зайти в тыл моим воинам, а заодно подмять моряков Бруша.

Вот и ещё один из слуг — коренастый, с обрывками рубахи на плечах — прорвался через двух моих бойцов. И сразу же, не мешкая, кинулся к матросам, которые отбивались у одной из мачт. Первым рыболюд зарубил пожилого моряка, пытавшегося отмахаться ножом. Второй матрос, совсем молодой парнишка, оборонялся багром. Но слуга перерубил древко и вторым ударом вспорол парню живот. Матрос упал, зажимая руками вываливающиеся кишки, и через пару ударов сердца затих.

А слуга развернулся, ища новую жертву, но тут на него налетел мой песчаный воин и оторвал ему голову. Вот натурально, прямо-таки оторвал… В правой руке у «нашёптыша» был топор, который он всадил в плечо слуги Дега. А поскольку тот умирать не собирался, левой рукой песчаный воин схватил его за мокрые космы и сильно дёрнул. Оказалось, дури в песчаных воинах не меньше, чем в демонах песков.

Жаль, я не успевал следить за всеми. Краем глаза заметил, как Ферт и Расис, устроившись у носовой надстройки, шептали над ранеными. Ашкур и Мирим, наоборот, встали у борта и били шёпотом по лезущим рыболюдам. Оба работали молча, слаженно, как и положено тем, кто не в первый раз

Строй, в общем и целом, держался, но не без потерь. Воин из илосцев, не успев отбить сразу два клинка, рухнул с разрубленной ключицей. Его немедленно оттащили в сторону, но боец уже не дышал. Ещё один, из людей Ситраниса, погиб, когда рыболюд пробил ему щит костяным клинком и достал до сердца.

Стиснув зубы, я послал в бой ещё трёх песчаных воинов. Внутри потихоньку образовывалось сосущее чувство пустоты. Верный признак, что я на пути к опустошению, а значит, вскоре не смогу шептать

И в тот же миг из тумана донёсся низкий рёв… Можно было не гадать, кто это там утробно голосит — ревел Дег. Откуда-то из глубины белой пелены, не выходя наружу. Однако само его присутствие уже давило на плечи, как тяжеленный груз. Туман всколыхнулся, и слуги Дега, будто получив новый стимул, взревели в ответ.

Вперёд они рванули с удвоенной силой. Словно бы взбесились.

— Лучники, по большой твари! — крикнул Тадар, и кочевники развернулись к туману.

Стрелы ушли в белую муть, но я не видел, достигли они цели или нет. Ашкур и Мирим тоже переключились на Дега. В туман полетели вихри песка и камни. Это заставило Дега замолчать и слегка ослабило напор слуг, но не остановило их.

На меня налетели сразу двое врагов. Первый — высокий, в мокрой одежде стражника, с мечом в руке. Второй — низкорослый, с двумя костяными ножами. Они зажали меня с двух сторон, и я завертелся, уходя от частых умелых ударов.

Меч бывшего стражника пропорол воздух у моего плеча. А костяной нож низкорослого чиркнул по нагруднику, оставив царапину на бронзе. Я отбил один удар щитом, второй — топором. А вот третий, сбоку, прилетел в наплечник. Да так мощно, что плечо онемело. Я пнул низкорослого в колено, заставив пошатнуться, и тут же рубанул топором по шее стражника. Жаль, вышло недостаточно сильно, только рассёк ему бледную кожу.

Этот зараза булькнул и отпрянул, заживляя порез. А низкорослый снова полез вперёд, и я встретил его ударом щита в лицо, после чего отсёк белесую руку с ножом. Рыболюд зашатался, а я быстро, не теряя времени, добил его вторым ударом. Стражник, уже затянувший рану, снова упрямо двигался на меня. Однако тут подоспел один из «нашёптышей», чтобы отсечь ему голову.

Я перевёл дыхание и огляделся. Бой продолжался по всей палубе, но что-то изменилось. Туман, ещё недавно накатывавший волнами, замер. Он больше не распространялся: просто висел над водой, клубясь на месте. Сил у Дега не хватало. Его рёв стал глуше, дальше. И слуги, будто потеряв подпитку, начали отступать. Они больше не лезли на корабль. Те, кто ещё мог, прыгали за борт и скрывались в волнах. А тех, кто остался на палубе, быстро добивали: лишённые поддержки хозяина, рыболюды стали медленнее и уязвимее.

Когда последний из них рухнул с отсечённой головой, я опустил топор и оглядел палубу. Везде лежали тела — бледные трупы рыболюдов вперемешку с нашими. Я насчитал восемнадцать матросов, которые живыми уже не встанут. И двое моих илосцев тоже. Как и четверо бойцов Ситраниса.

С кормовой надстройки яростно ругался Бруш. Как он там выжил, пока шёл бой, ума не приложу. Но своё место капитан и флотоводец не покинул, даже когда совсем туго стало. Раненых было очень много: к Ферту и Расису уже «собралась» лежачая и сидячая очередь. Не ошибусь, если скажу, что лечить пришлось больше половины бойцов.