Variant
Шрифт:
Сестра подняла к нему окровавленное лицо с темными, почти без радужки глазами.
— Ночей у нас было немало. Но эту ты запомнишь.
Арн в два счета избавил их от одежды, поднялся, подхватив сестру под ягодицы, и переместился на балкон — в свежесть ночного бриза, порывами налетающего с океана. Одри прижалась к сильному телу викинга и обняла его двойным кольцом: руками — за шею и длинными ногами — вокруг мощного торса. В ее влажную от желания промежность, пульсируя, упиралось его мощное орудие. Девушка слегка прогнулась, пытаясь насадить себя на дразнящую шелковую плоть, но болезненный, звонкий шлепок остановил ее движение:
— Сегодня танец веду я, сестренка.
Вампир усадил
Не давая ее конвульсиям ослабеть, викинг с наслаждением насадил ее на свое изнывающее от вожделения естество. Не жалея, не лаская, не заботясь о боли, как тогда, когда она была человеком, Арн вздевал сестру, подбрасывая к небесам. Ее прекрасное холодное тело содрогалось и корчилось в его руках. Ее кровь говорила, что он может делать с ней все, что угодно. И вампир охотно оправдывал эти ожидания, давая волю рукам и клыкам, меняя позы, места и глубину проникновения.
Наконец, почувствовав, что силы оставляют Одри, он отпустил себя и излился алым на ее лицо и грудь. Взлохмаченная, вся в крови, с распухшими искусанными губами — вампирша опрокинулась на мрамор бортика и, если бы не рука брата, сползла бы к его ногам. Северянин задумчиво оглядел результат своих деяний, подхватил сестру на руки и взмыл над океаном.
Всю ночь они купались и занимались любовью — снова и снова. А перед самым рассветом Арн научил ее летать. Одри удивительно было узнать, что став вампиром и избавившись от человеческих чувств, она не потеряла памяти тела, включившейся при первом прикосновении брата. Все, что он делал с ней после, вышибло из нее воспоминания об извращенно-изысканных утехах в покоях Саломеи, щедро сдобренных религиозной мишурой.
Прав был Создатель, что смеялся над Одри.
Прав, что отдал свое Дитя в руки вампиру, любившему ее при жизни.
Прав, потому что теперь, где бы и с кем ни была Адриенна Кавендиш, она сделает для вампира-викинга все. Он — ее кровь, ее брат, ее любовь.
______________________
*Мы ссоримся как родственники, а трахаемся, как чемпионы
Variant. Глава 8.
…представьте, что менять то, что предначертано,
— это и есть то, что вам предначертано
«Ты ничего не будешь помнить ни об этой ночи, ни обо мне, ни об Арне. Как-будто мы никогда не встречались. И ты проживешь свою жизнь, как и должна была прожить — в солнечном свете, с такими же как ты. С людьми».
В темноте бокса заброшенного госпиталя, держа ее лицо в своих ладонях, Спенсер повторял это как мантру. Это была вовсе не игра в «зачаровывание», чтобы убедить вампирский спецназ оставить ее в живых. Это было что-то намного, намного большее. И сейчас Олив понимала, что Спенсер уже тогда знал, что поставлено на карту, и какой ценой им придется оплатить этот счет.
Она помнила его истерзанное, изорванное, изломанное тело, залитое кровью и ошметками внутренностей его безумного Создателя Рахиль. Тело, которое дарило ей столько ласки и, как ни странно — тепла…
И как, попытавшись
вдохнуть в это тело жизнь, Олив практически потеряла свою…И теперь девушке до смерти не забыть дикую боль в раздираемом клыками горле и мерзкие чавкающие звуки, которые издавал зверь, кормящийся ею. Зверь, которым от вампирской жажды стал Максимилиан Спенсер — ее Макс. Уже тогда Олив впервые пережила шок этого жуткого превращения.
Как не сошла с ума, она не знала. Но чувствовала, что ее восприятие действительности было за гранью человеческого. И, хотя женщина в ней все еще кричала от боли, плакала и надеялась, ледяные слова ее первого мужчины и любовника заморозили ее душу: «Все, что я делал, пока был с тобой, я делал ради конкретной просчитанной цели»…
Олив утерла слезы.
В голове неоном вспыхнули чужие слова: «окончательная трансформация». В недавней, прошлой жизни Спенсер к ней возвращался, поил своей кровью, пытался исправить ошибки и не дать умереть. Чьими эмоциями и надеждами она тогда выживала? Не похоже, что только своими собственными. Но в прошлом Спенсер хотя бы не желал ей зла сознательно. Сегодня он сам и его кровь, скорее всего, и есть Смерть.
Девушка помнила, как после выпитой крови ПраМатери, за секунду до кровавого фейерверка, на лице Спенсера отразились растерянность, отчаяние и сожаление. Они смотрели друг другу в глаза — ей никогда уже не забыть этого. Как и того, что случилось потом: вырастающую из кровавой лужи фигуру свирепого Зверя, яростный огонь его уже нечеловеческих глаз, и дикий вопль Северянина, ураганом выбросивший ее в пространство…
Олив не была откровенна с Арном — не смела быть.
Она не знала, как быть откровенной, когда приходится признать, что так же, как и Кристин, она — заряженное оружие, прямая угроза. Потому что, возможно, что к ней Максимилиан Спенсер был привязан даже крепче, чем к своей обращенной. Ведь Кристин Ревнители сделали его наказанием за убийство себе подобного, и вечным напоминанием о проступке — унизительным, с точки зрения ее бывшего…
Как только Олив начала работать с Крисси, кровь Спенсера проснулась в ней самой, набирая силу. И надо признать, что даже древняя вампа Северянина не могла перебить этот зов. Разве только в случае немедленного обращения.
Это повергло Олив в такое смятение, что весь путь до Далласа она в прямом смысле выжигала в себе память перерожденных клеток своего экс. Сказать, что это было больно — не сказать ничего. Если бы не поддержка брата и помощь медиков GSR, скорее всего, Олив действительно пришла бы к Северянину за обращением, повторив судьбу Эмбер. Причем, это в лучшем случае. А в худшем — … Лучше не думать.
Девушка глубоко вздохнула и тряхнула головой, приходя в себя и успокаиваясь. Сутки — всего сутки! — прошли с ночи в бункере. Сейчас Арн приведет сестру, и если ничего не получится, Одри придется составить компанию Кристин. Если же повезет, и в ее теле удастся нейтрализовать субстанцию, которую вампиры называют кровью Лилит, тогда…
А тогда надо будет отпустить их с Северянином в Апт. А самой в это время наконец-то съесть огромный стейк и выпить с братом чего-нибудь покрепче. И хоть ненадолго снова представить себя прежней Олив Кук — простушкой из луизианского захолустья…
Variant. Глава 9.
Я буду идти за тобой до скончания времен.
— Одри…
Какой знакомый голос. Она, кажется, задремала… но этого же не может быть! Она же вампир, и сейчас ночь — ее время!