Туннель в небе
Шрифт:
– Так, - согласился Кеннеди.
– Кто был против? Сколько голосов было за меня?
– Все проголосовали единогласно.
Род вздохнул:
– Спасибо. Я хочу, чтобы все меня видели. Мне нужно вам кое-что сказать. Я слышал, что вы приняли здесь конституцию и свод законов, пока мы с Роем отсутствовали. Я не читал их и не знаю, насколько я буду законно поступать. Но, принимая на себя эту должность, я ожидаю следующего... Если кому-либо не понравятся мои действия - мы будем голосовать на общем собрании, и вы сместите меня и выберете кого-нибудь другого. Согласны?
Говард Голдстейн нахмурился:
– Ты не очень хорошо все выразил, Род.
– Конечно, нет. Скажи ты.
– То, о чем ты говорил, называется вотум доверия. Мы предусмотрели его в конституции. Мы считаем, что это просто и демократично. Это было предложение Гранта.
– Я рад, - рассудительно сказал Род.– Мне не хочется нарушать законы, которым Грант отдал столько сил и времени. Я изучу их, обещаю вам. Это первое, что я сделаю. Но относительно переселения в пещеры... у нас будет особое голосование по этому вопросу.
Голдстейн улыбнулся:
– Могу сказать тебе, как оно кончится... Мы будем "за".
Род стукнул кулаком по земле.
– Вы не поняли! Если хотите переселяться, переселяйтесь... но пусть вас ведет кто-нибудь другой! Это сможет сделать и Рой. Или Клифф, или Билл. Но если капитаном остаюсь я, то ни один зверь, пусть он будет весь в зубах и абсолютно безмозглый, не выживет нас отсюда. Мы люди... а людей нельзя изгонять. Грант дорого заплатил за это место - и мы остаемся здесь!
14. ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Его превосходительство Родрик Л. Уокер, мэр Купертауна, президент независимой планеты ЖО - 73901 - П (каталог Лимы), главнокомандующий вооруженными силами, главный судья и защитник свобод, отдыхал перед мэрией. Он почесался и подумал, что надо бы попросить кого-нибудь побрить его... он опасался вшей... если только на этой планете есть вши.
Его премьер-министр, мисс Керолайн Беатрис Мшиени, сидела перед ним на корточках.
– Родди, я говорила им, и еще раз говорила, и говорила... и ничего из этого не выходит. Эта семья производит больше грязи, чем все остальные вместе. Увидишь завтра утром. Объедки перед самой дверью... и мухи.
– Я видел.
– Но что же мне делать? Если бы ты позволил быть с ними пожестче. Но ты слишком мягок.
– Надеюсь.– Род задумчиво посмотрел на сланцевую доску, висевшую в сквере. На ней было написано:
В память об
УЛИССЕ ГРАНТЕ КУПЕРЕ,
первом мэре, умершем за свой город
Вырезано не очень хорошо. Род сам вырезал надпись.
– Грант как-то говорил мне, - добавил он, - что управлять - значит уметь жить в мире с людьми, которые тебе не нравятся.
– Ну, кому же нравятся Брюс и Тео?
– Никому, и мне в том числе. Но Грант показал пример, как относиться к ним без грубости.
– Ты следуешь этому примеру, а я не могу... Родди, ты бы никогда не разрешил Брюсу вернуться. Это само по себе уже плохо. Но когда он женился на этой маленькой... тьфу!
– Они созданы друг для друга, - ответил Род.– Никто другой не женился бы на ней.
– Это не шутка. Это очень... Надежда! Перестань дразнить Гранта!
она подпрыгнула.Мисс Надежда Роберта Бакстер, шестнадцати месяцев, и мистер Грант Родрик Трокстон, тринадцати месяцев, прекратили свое занятие, которое заключалось главным образом в криках. Оба были голые и очень грязные. Это была "чистая" грязь: час назад Керолайн купала их обоих; оба ребенка были полные и здоровые. Надежда повернула к ним свое сияющее лицо.
– Бяка, - заявила она.
– Это ты, - прервала Керолайн, шлепнув ее, шлепок не убил бы и муху; затем она повернулась к Гранту Трокстону.
– Дай ее мне, - сказал Род.
– Ты всегда рад ей, - сказала Керолайн. Она села и принялась подбрасывать мальчика на коленях.– Бедный мальчик! Покажи тете Керол, где болит.
– Не надо обращаться с ним так. Ты сделаешь его неженкой.
– Посмотрите, кто это говорит! Слабак Уокер.
Надежда обхватила шею Рода руками и заворковала: "Уодди!", добавив пачкающий поцелуй. Он поставил ее на землю. Он понимал, что нельзя баловать детей; тем не менее продолжал баловать их больше, чем другие.
– Конечно, - согласилась Керол.– Все любят дядю Родди. Он раздает ордена, а тетя Керол делает грязную работу.
– Керол, я подумал...
– О чем же? И думай не очень долго.
– О Брюсе и Тео. Я поговорю с ними.
– Поговори!
– Единственное реальное наказание, надеюсь, мы никогда не применим. Я имею в виду изгнание. Мак-Гоуны поступают так, как им нравится, потому что не понимают, чего мы от них хотим. Но если мы возьмемся за них все... если и это не подействует, придется ставить вопрос об их изгнании на общем собрании.
– Тебя все поддержат. Бьюсь об заклад, он не мылся всю неделю.
– Меня мало заботит, поддержат меня или нет, но никто не может быть изгнан в лес, на деревья, прежде чем не будут испробованы все остальные способы и прежде чем не проголосует весь поселок. Но мы его переубедим.
– Может, ты не хочешь действовать решительно из-за того укола в ребра?
– Может, и из-за этого. Я не могу себе позволить что-то личное по отношению к ним, Керол: я для этого слишком горд.
– Давай повернем все: убеди их, что никто не забыл о том ударе ножом, и тогда ты сможешь держать их в руках.
– Может, и так; как поступил бы в этом случае Грант? Я подумаю.
– Подумай, - она встала.– Пойду опять купать детей. Где только они берут столько грязи?
Она взяла на руки обоих детей и направилась к жилищу женщин. Род лениво следил за ней. На Керол была травяная юбка типа маори, волосы поддерживала кожаная лента. Это была обычная одежда женщин, и Керолайн надевала ее в городе; на охоту она ходила в брюках, как мужчины.
Волокна листьев вымачивали, толкли, расчесывали и пряли; в получившуюся ткань и одевалась вся колония, но она была слишком груба для детей. Билл Кеннеди изготовил для Сью ткацкий станок, который работал вполне удовлетворительно, не очень быстро, но надежно; ткань получалась шириной в полметра. Это был прогресс, размышлял Род, это цивилизация. Они прошли уже долгий путь.