Сестрёнка
Шрифт:
Уже в лифте я немного ожила, прижимаясь плечом к холодной стене.
— Что ты ему сказал? — тихо спросила я.
— Ничего особенного. Но если он еще раз подойдет к тебе, скажи мне или Кирюхе.
— А кто он вообще? — спросила я, открывая дверь ключом.
— Марк ведет темные дела, и с ним лучше не играть в игры.
Мы зашли в квартиру, я скинула пиджак и сумку, ключи бросила на тумбочку.
— Тогда я вообще ничего не понимаю, — сказала я. — Зная, что он такой, ты даешь ему мой номер. Потом защищаешь, не позволяешь ему увезти меня. Что происходит, Макс?
Он промолчал, а у меня резко забурлил адреналин в крови от перенесенного
— Макс, объясни! — потребовала я.
— Мне нечего тебе объяснять, — спокойно ответил он.
— Как нечего? Ты сам толкал меня к нему — номер, кафе. Знал, что Марк может навредить мне!
— Ань, послушай…
— Нет, ты должен сказать правду! Так хотел избавиться от меня, а что произошло потом? Кирилл узнал об этом или что?
Меня несло от пережитого страха, от волнения и накопленных эмоций. Я кричала, размахивала руками, и спокойствие Макса только раззадорило меня.
— Ань, все не так!
— Господи, ты мог просто не общаться со мной, не приходить сюда! К чему все это было! А может ты специально это устроил, чтобы показать себя героем?! Строишь из себя такого заботливого, хотя на самом деле тебе плевать на меня!
И тут Макс разозлился. Схватил меня за плечи и встряхнул так, что щелкнули зубы.
— Прекрати! — крикнул он. — И послушай меня!
Я сжалась в его руках и застыла на месте от его отрезвляющего крика. Сердце бешено колотилось в груди, а от боли в серых глазах я резко успокоилась.
— Ну почему, чтобы ты услышала, нужно кричать? — уже спокойно сказал Макс. — Ты любишь, когда с тобой обращаются грубо?
— Нет, — шепотом ответила я.
— Значит, успокойся и слушай. Твой номер Марку я не давал, про кафе тоже не говорил. У него огромные связи, и узнать то и другое ничего не стоит. Поэтому мы тебя отговаривали от встречи с ним, мы знаем, на что он способен. И если ты не прекратишь общаться с ним, ничем хорошим это не закончится. Это со мной ты могла поиграть, а потом сказать, что я тебе не интересен. С ним такой фокус не прокатит. А не сказали тебе правду, потому что ты все делаешь назло Кириллу, и тебя бы не остановило даже то, что он бандит. — Макс перевел дыхание, и его взгляд смягчился. — Ты видела сегодня нас — разве мы похожи на друзей, которые делятся контактами девчонок? Я не стал бы подвергать тебя опасности, и не только потому, что ты сестра моего друга.
Я молча смотрела в глаза Макса и хотела верить ему. Он говорил так убедительно и логично, что у меня не осталось слов для спора или сопротивлений. Они все, даже Ева, были против моих встреч с Марком, но не говорили почему, заставляя думать свои мысли, и, похоже, неправильные мысли.
Макс вздохнул и провел ладонями по моим рукам, вызывая внутри такую бурю, что я готова была разорваться на части. Я все еще сжималась возле него, но уже не от страха, а от своей глупости и стыда. Они с братом пытались защитить, уберечь, пока я жила только ненавистью и жаждой мести.
— Я соврала тебе, — быстро сказала я, уже задыхаясь от волнения.
— О чем?
— О том, что ты не интересен мне.
Он молчал, а я ждала его реакцию. Боялась, что сейчас он отпустит меня, посмеется, скажет, что победил. Его ладони еще лежали на моих руках и наверняка
чувствовали, что под ними — гусиная кожа вся в мурашках. Но по-другому уже не получалось — слишком близко Макс, слишком ласковы его руки и нежен взгляд, чтобы не реагировать. Все настолько слишком, что не спасет ни ледяной душ, ни мысли о предательстве. Воспоминания погасли, как свеча от сквозняка, и внутри воцарился полумрак, где кричал громкий, въедливый голос с одной просьбой: «Не отпускай! Сделай шаг! Убери пространство между нами!»— А мне не плевать на тебя. Совсем не плевать, — тихо сказал Макс, и внутри меня уже не просто екнуло, а что-то лопнуло. Прорвалась плотина, сдерживающая чувства и эмоции, хотя, казалось, куда же больше?
Макс положил руку на мою скулу и запустил пальцы в волосы. Делал это нерешительно, будто бы боялся обидеть. Глупый, неужели не видит, не чувствует, что я хочу этого больше всего на свете. Я ждала, перестав дышать, лишь на мгновение прикрыв глаза от нежности. Все чувства сконцентрировались в том месте, где кожа чувствовала его тепло. Я готова была просить. Когда-то Макс был прав — я буду просить. И сейчас я оказалась на той грани, когда принципы и страхи растворились где-то в воздухе, оставив только желание хотя бы поцелуя.
И он поцеловал. Прикоснулся к моим губам, и я от волнения и перехватившего дыхания сделала глубокий вдох. Сначала поцелуй был нерешительным, легким, но с каждой секундой становился уверенней. Он был таким желанным, таким долгожданным, каким не был ни один поцелуй в моей жизни. Эти мягкие губы что-то окончательно сломали внутри меня, и я разом утратила и слух, и зрение. Остались только чувства, накрывающие мягкой, теплой волной.
Я так долго ждала этого, так голодна была и так сильно хотела Макса, что не могла себя сдерживать. Мои ладони нырнули ему под майку, и он напрягся, а его тяжелое дыхание выдавало такое же возбуждение, как и у меня.
Макс нащупал молнию на спинке платья и дернул вниз. Платье рухнуло к моим ногам, но менее жарко от этого не стало. Продолжая целовать меня нежно, но страстно, Макс привел меня в комнату и захлопнул дверь. Его руки блуждали по моему телу, и от каждого касания я прижималась к нему еще сильнее. Цеплялась за его шею, плечи и запускала пальцы в волосы на затылке.
Он помог мне стащить с него футболку, следом на пол полетел мой бюстгальтер. Горячее тело Макса прижималось к моему, и я сдавленно стонала, не в состоянии терпеть и молчать.
Макс бережно, придерживая рукой, уложил меня на кровать и, покрывая тело поцелуями, снял с меня колготки и белье. Снова вернулся к лицу и впился губами в шею, делая именно так, как я люблю. На этом моменте я полностью утратила связь с реальностью, сквозь сладкую истому доносился шорох, но я не понимала, что это и почему.
Продолжая целовать шею, Макс лег сверху, и я закинула ноги ему на бедра. Я не могла больше ждать. Я умирала от голода и желания, хотела его настолько, что низ живота скручивало от ноющей боли.
Его рука мягко блуждала по телу, обводя каждый изгиб. Словно я была хрустальной вазой, а он художником, который должен ее изобразить. В каждом касании уверенность и нежность, без напора и жесткости. Мое тело впитывало прикосновения, откликалось сладкой волной и запоминало, чтобы в будущем сравнивать с другими.
Макс не просто брал, он отдавал даже больше, концентрируясь на моих ощущениях. Он видел, в каких моментах тело откликается сильнее, и повторял их, делая свое присутствие до невыносимости приятным.