Сестрёнка
Шрифт:
— Ладно, — сказала я.
Макс отпустил меня и пересел на пустой стул рядом с собой, освобождая мне место. Кирилл и Ева с любопытством наблюдали за мной, будто я не на стул садилась, а замуж выходила.
— В прихожей в пакете Наполеон, — сказал Макс. — Мама отдала половину торта, и сказала, чтобы я либо отнес тебе, либо съел сам.
— И съел бы сам, — удивилась я.
— Смеешься? Я и так в спортзале на полчаса дольше тренируюсь, чтобы мамины торты сгонять.
Я не сдержала улыбку и повернулась к нему.
— Хочешь, чтобы я в свои платья не влезла?
— У тебя очень милые
— Врешь ведь, но лесть засчитана.
— Можешь поделиться с Евой, с парнями, — улыбнулся Макс.
— Еще чего, — фыркнула я. — Их слишком много.
Я посмотрела на болтающих парней и Еву, увлеченных беседой и снова повернулась к Максу. Приблизилась к нему и прошептала на ухо:
— А пошли вдвоем его съедим втихаря?
— Такого мне еще девчонки не предлагали, — хмыкнул Макс. — Бери ложки. Уходим незаметно.
Я поднялась со стула, стараясь делать все незаметно и быстро. Взяла ложки из ящика кухонного гарнитура и вышла в прихожую, где Макс уже шуршал пакетом. Я приложила палец к губам и кивнула в сторону своей комнаты.
Мы сидели на моей кровати в темноте и ели торт ложками, отламывая по кусочку с разных сторон. Макс не соврал о количестве, но я не могла остановиться, настолько это вкусно и нежно. Запивали торт водой из бутылки прямо с горла.
— У меня с Наполеоном особые отношения, — сказала я. — Мы с Кириллом маленькие были, и родители иногда нас возили в город погулять. В центре работало кафе «Сказка», и мы всегда ходили туда. Мне покупали Наполеон, а Кириллу мороженое. Пирожное было сухим и плоским, как фанера, но стало символом того, что в нашей семье не все потеряно и мы можем вместе проводить время.
— Такое редко случалось?
— Да, наши родители… функциональны. Кормить, одевать, помогать с учебой. Они поэтому второго ребенка с маленьким промежутком родили, чтобы старший играл. Так и вышло. Кирилл мелкий был, и сидел со мной. А я развлекала его.
— Почему же вы в таких условиях не стали близки? — удивился Макс.
Я отломила еще кусочек, с удовольствием прожевала его и облизала ложку.
— Кирилл самый близкий человек мне, несмотря ни на что. Только я никогда не скажу ему об этом. Как и не скажу спасибо, и не попрошу прощения за то, что все эти годы была стервой.
— Но что тебе мешает сказать это?
— Мы привыкли ненавидеть друг друга, и по-другому уже не сможем, — вздохнула я.
— Он не ненавидит тебя, Ань. Я не знаю, как должны вести себя братья, но в моем понятии именно так, как он.
— Стокгольмский синдром. Когда ты начинаешь испытывать чувства к своему мучителю. Он думает, что обязан мне помогать, взвалил на себя роль родителя, а мне это не нужно. Я всегда хотела, чтобы он просто любил меня, но он любит друзей, родителей, верю, что и Еву тоже. Но не меня.
Я посмотрела на лунную дорожку, падающую на пол, и снова запустила ложку в торт, от которого остался огрызок.
— Иногда полезно разговаривать друг с другом о своей боли, — сказал Макс и отложил ложку. — Невозможно прочитать мысли других, и пока ты думаешь одно, он думает другое.
— Макс, Кирилл не тот, кто будет что-то скрывать. Он не боится показывать свои чувства и говорить о них тоже.
— А ты?
— А я боюсь, —
честно сказала я. — Потому что, когда ты раскрываешься, как книга, кто-то может запачкать тебя грязными руками, навсегда оставив след на твоих страницах.Я попыталась в темноте разглядеть выражение лица Макса, но не смогла.
— Я не понимаю, почему рассказываю тебе все. Признавайся, что подмешиваешь в духи? Сыворотку правды?
Макс хмыкнул и провел рукой по волосам, а я проследила за его рукой.
— Чтобы тебе не было неловко, я тоже кое-что расскажу о себе, что не говорил никому, — сказал Макс. — Я уходил в армию, и у меня была девушка. Обещала ждать, мы общались по телефону, а за три месяца до дембеля пропала. Попросил друга узнать, что с ней, и выяснилось, что она встречается с другим. Я не требовал от нее ждать, и, наоборот, предлагал расстаться, чтобы она строила свою жизнь здесь, а я не дергался там. Но она поклялась, что дождется, но вот случилось то, что случилось.
— Ты поговорил с ней, когда вернулся? — тихо спросила я.
— Зачем? Ушла и ушла. У нас не было любви до гроба. Мне была обидна сама суть, а не расставание с ней.
Я не знала, что сказать ему, и промолчала. В комнате была тишина, нарушаемая лишь смехом из кухни. Молчание затягивалось и медленно, но уверенно превращалось в неловкость. Только где-то внутри кричал слабый голос, молящий сделать первый шаг. Но Макс не делал это шаг. Я тоже.
— Пойдем к ребятам? — сказала я и поднялась с кровати.
Макс шел следом, и почти налетел на меня, когда я открывала дверь. Сердце пропустило один, второй удар, но я взяла себя в руки.
— Спорим, мы сейчас зайдем на кухню, все резко замолчат и будут смотреть на нас? — сказала я и оглянулась на Макса.
— Спорим, — улыбнулся он.
Мы вышли на кухню, щурясь от яркого света после темноты комнаты, и как по команде все замолчали, даже болтливый Славка.
— Я же сказала, — засмеялась я и посмотрела на Макса. — Ты проиграл.
— Вы где были? — совершенно искренне спросил Славик, и Кирилл шикнул на него.
— В карты играли, — сказала я. — На раздевание. И ты опять все пропустил.
— И кто выиграл?
— Как видишь, ничья, — я махнула рукой вдоль тела.
Я посмотрела на Еву, и она подняла одну бровь. Я покачала головой, и она грустно улыбнулась.
Но мне не было грустно. Я поела вкусный торт и хорошо провела время, узнав Макса чуточку лучше. И пусть от этого волноваться внутри стало еще сильнее, я снова убедилась, что он обычный, живой человек, тоже когда-то испытавший боль.
На удивление, мне понравилось в компании брата. Когда-то шумные парни с пошлыми шутками то ли повзрослели, то ли изменились, но с ними было весело. Мы много болтали, смеялись и даже угадывали фильмы в игре.
За пиццей, разговорами время летело незаметно, и грустно было только от одного — Макс не пил, а это означало, что он уедет. А я не хотела, чтобы уезжал.
Он сидел так близко, и я постоянно смотрела на его руки, вспоминая их на себе. Но почему раньше он без спроса и лишних разговоров прикасался ко мне, а сейчас держится на расстоянии? Я не знала ответа на этот вопрос, и приходилось придумывать свое, что сильно убивало мою самооценку.