Чтение онлайн

Парни снова налетели на меня, я отбивался руками и ногами, но количественное превосходство сделало свое дело. Я получал по лицу, ребрам и животу, но не чувствовал боли. Адреналин бил в кровь, и заставлял цепляться за пацанов, из последних сил бить ногами и руками. Не было никакой тактики, я лупил наотмашь, даже не понимая, куда попадаю и попадаю ли вообще. Попытки были жалкими, моих сил явно не хватало, а каждый удар делал меня слабее.

— А ну разошлась гопота! — заорал Димка. — Я уже ментов вызвал!

Парни оставили меня и обернулись на Димку. Он, бесстрашный идиот, размахивал перед ними карманным ножичком. Пацаны, конечно,

не испугались, но трогать Димку не стали. Я лишь смотрел на друга, ругая за то, что не послушал меня.

— Три дня тебе, — снова сказал тот же пацан и сплюнул кровавую слюну.

Я сидел возле гаража, уронив руки на холодную землю. Силы резко покинули меня, и я не мог ни спорить, ни даже послать. Постепенно приходила боль, пульсируя по всему телу, как гнойный нарыв. А самое обидное — она не заглушала боль душевную. Мысли никуда не делись, только прибавилась новая: три дня и все закончится.

Парни, вытирая лица, ушли в тень, а я рухнул на землю. Кажется, проваливался в пустоту, но отчетливо слышал причитающего Димана.

— Давай скорую?

— Нет, — еле выдавил я.

Диман подхватил меня за спину и помог подняться на ноги. Медленно, с остановками, он дотащил меня до дома и заставил умыться. Я с ужасом смотрел в зеркало на разбитое, опухшее лицо, но понимал, что это заслуженно. Так выглядит плата за легкие деньги, за возможность быть, как все.

С болью в каждой клеточке тела, я упал на кровать и с трудом смог заснуть. Но так и не понял — сон это был или провал в пустоту. Я постоянно вздрагивал, пытался перевернуться на другой бок, что отдавало жгучей болью в ребрах. Кажется, у меня был жар, потом озноб, и все повторялось по кругу.

Утро не принесло облегчения. Все тело было охвачено болью и жаром, только теплый душ принес небольшое облегчение. Я выпил обезболивающее и снова упал на кровать в тщетной попытке заснуть. Мне так хотелось, чтобы мои девочки были рядом, просто сели возле кровати или ворчали в проходе, но тогда я бы смог спокойно поспать. Но дом снова отзывался тишиной и мертвым молчанием, прерываемым только моими слабыми стонами боли.

Глава № 22 Аня

Две недели безоблачного счастья превратилась в неделю пытки. Я не помнила, как прошли эти дни, кажется, я постоянно плакала, пила воду под напором Евы, иногда спала. Мы не ходили на учебу, не выходили из дома, и были только вдвоем. Легче не становилось, но приходило понимание — нужно снова учиться жить с болью. Я смотрела на подругу, зная, что она тоже страдает, но держится ради меня. А я даже не могла ее поддержать, потому что разваливалась сама.

Я не знала, сколько прошло времени, вроде пять дней, а может и десять. Какая разница, если ничего не меняется? Если физически наступает утро, а я продолжаю жить в ночном кошмаре.

Мне часто снились сны, переплетаясь с моими мыслями. Постоянно видела какие-то уродливые тени, ползущие за мной, и понимала, что пустота поглощает меня. Боль не прекращалась, она растекалась по телу, заполняла каждую клетку, и я сама становилась болью. И той тенью, что видела во снах.

Я искала в себе силы поговорить с Кириллом, узнать, почему он так поступил со мной, но не находила их. Думала, что вот наступит завтра, мне станет легче, и я позвоню ему. Но завтра наступало, а легче не становилось. И я снова зарывалась лицом в подушку и медленно-медленно

убивала себя мыслями.

После Андрея я долго мстила Кириллу за предательство, была жуткой стервой и ужасной сестрой. Наверное, брат устал от моих выходок и решил проучить меня, наказать, заставить прекратить вести себя так, как не нравилось ему. Это было единственное логичное объяснение его поступку, другие в мою больную голову не приходили. А Макс… он просто хорошо отыграл свою роль. Даже слишком хорошо, заставив поверить в его искренность и чувства.

Брат добился своего — он действительно проучил меня, и я осознала степень своей глупости, когда снова доверилась человеку. Когда смогла подумать, что война закончилась, а мы с Кириллом стали семьей. Я ненавидела себя за слабость, за чувства, что зародились во мне.

Я не хотела ни есть, ни пить, ни дышать. Обида давила меня, как бетонная плита, и такие элементарные вещи, как туалет и душ, давались мне с огромным трудом.

И только Ева, моя подруга, моя девочка не давала полностью разрушить себя. Она была рядом каждую минуту, держала меня за руку, гладила по голове и вытирала слезы. Она — все, что у меня осталось в этой проклятой жизни, единственный человек, безоговорочно любящий меня.

Вечерами я делала вид, что сплю, слушая, как плачет Ева, и ее боль накладывалась на мою. Я плохая подруга, погруженная только в свои страдания. Мне тоже хотелось поддержать ее, помочь справиться с расставанием, но я не могла. Любые мои слова прозвучали бы фальшиво, потому что я не могла обещать, что она забудет, что все будет хорошо. Мы обе потеряли, обе остались с разбитыми сердцами, но, если бы она захотела помириться с Кириллом, я бы не осуждала. Брат любит Еву, а она любит его, и подруга не виновата в проигранной мной войне.

В один из серых, одинаковых дней сурка мне написал Димка. Попросил встретиться, сказав, что это срочно и не телефонный разговор. Я долго сомневалась, боясь, что это Кирилл его подослал, но все же согласилась. Нам не мешало прогуляться, и Ева была согласна со мной.

Я нанесла легкий макияж на свое опухшее от слез лицо, чтобы не пугать людей, и мы вышли на улицу. Медленно, вдыхая прохладный влажный воздух, дошли до парка, и улица немного ослабила боль. Вокруг ходили люди, бегали дети, кипела жизнь, пока я снова стояла на месте. Но двигаться дальше не было сил и желания.

Когда впереди показалась знакомая фигура, я взяла себя в руки и дотащила тело до Димки. Он обрадовался мне, обнял, и я медленно вздохнула, пытаясь не разрыдаться.

— Как дела? — спросил Димка, отпуская меня.

— Пойдет, — сказала я. — Что случилось, Дим?

— Как Кирюха? Оклемался?

Мы переглянулись с Евой — видимо, Димка не в курсе, что я не живу больше дома.

— Оклемался? — переспросила я.

— После драки, — добавил Димка.

— После какой драки? — я нахмурилась, Ева ахнула.

— Ты не в курсе что ли? — засомневался Димка, и я покачала головой. — Его позавчера избили.

— О, Господи! — воскликнула Ева.

— Я поэтому тебя выцепил, не хотел дома у вас разговаривать, — сказал Димка и посмотрел по сторонам. — Ань, все серьезно.

— Что случилось, Дим? Объясни! — потребовала я сквозь накатывающую тревогу. — Мы в ссоре с Кириллом, я не живу дома.

Димка снова посмотрел по сторонам, явно хранящий какую-то тайну. То, что Кирилл все это время скрывал, прятал от нас.