Чтение онлайн

...Вот такие дела, - продолжал сержант политинформацию всему автобусу в бигмачной, - Албанцы это были. По найму работали.

– Косовары?
– переспросила Наташа.

Остальные девчата слушали, что называется, затаив дыхание. Ещё бы. У них этой ночью был реальный шанс проспать собственную задницу.

– Нет, албанцы были самые, что ни на есть албанские, -

ответил ей Борис, - Тот, который живой остался, по Ай-ди проходит, как Хашим Тачи, а, как его на самом деле зовут, только его Аллах ведает. Так вот, он родом из местечка Рогожины, что под Тираной, столицы Албании. От Косово далеко. Но это с его слов. Точно известно только, что тут он полгода и прошел через Базу "Западная Европа". С остальными албанцами он уже здесь познакомился и в банду влился. Что, истина в этом, что ложь - поди, найди. Главаря, которого завалила Ингеборге, по Ай-ди звали Энвер Курбаши. Третьего, которого Жора палкой проткнул - Илир Рицай. Был ещё водитель с машиной, но он успел удрать. Его ищут. Эта организованная преступная группа специализировалась на выбивании долгов в квартале "красных фонарей". Киднепингом, клянётся Тачи, они занялись первый раз. Уж очень много денег им пообещали за вас, девушки.

– Сколько?
– уточнила Сажи. Этот вопрос её не на шутку заинтересовал.

– Только им, за каждую вашу тушку пообещали по пять тысяч экю. Итоговая ваша ценность может только предугадываться, но не менее четырех нулей в сумме, а, то и пяти. Здесь, на Новой Земле, существут пока перекос в мужскую демографию. Есть некоторый дефицит любых женщин. А уж таких красивых...

Сержант слегка задумался, потом отпил кофе. По всей бигмачной слышны были только кухонные звуки. Все напряженно ждали продолжения.

– Кто их нанял, он не знает, так как общался с нанимателем только Курбаши. А его уже не спросишь. Цель была - выкрасть, как можно больше девчат за одну ночь. Для этого Курбаши вчера поселился в отеле на первом этаже. Около его окна припарковали закрытый фордовский фургон. Двое "торпед" должны были по очереди, точнее покомнатно, оглушить вас спящих, связать, отнести на первый этаж, и через окно складировать в фургон, который бы вас увёз неизвестно куда. Тачи тут опять всё валит на Курбаши, что только тот это место знал. Потом Курбаши должен был открыть входную дверь "Ковчега", закрыть в своём номере окно и притвориться спящим, а утром, после допроса Патруля, съехать. Вот и весь их план.

– А Ноя они как повязали?
– спросила Таня.

– С Ноем всё просто. Разбудили его стуком в дверь, а, как высунулся, оглушили. Дальше дело техники. Курбаши в этом не участвовал. Ной его не видел. Но слушайте дальше. Глушили свои жертвы они вот такими кистенями.

Сержант положил на стол предмет, у которого на короткой деревянной ручке был привязан грушеобразный кожаный мешочек.

– Вот здесь, - Борис показал на мешочек, - Горсть свинцовой дроби. Если резко ударить по голове, то дробь растекается по черепу и не проламывает кости, но глушит надолго. Начали они с крайнего номера от окна. В два кистеня оглушили спящих Анфису и Сажи. Но с Сажи у них промашка вышла. То ли у тебя в голове сплошная кость, - кивнул он чеченке, усмехнувшись, на что та, обижено, поджала губы, - То ли они слегка промахнулись и ударили вскользь. И ты очнулась раньше рассчитанного времени, когда они упаковывали Анфису. Кстати, ты халат-то,

когда успела накинуть?

– Я в нём спала, - ответила чеченка.

– А дверь запертую, как они умудрились открыть? Это же не ключ, а щеколда? Я сама её запирала, - напор Анфисы был лют.

– Вот таким крючком, - показал Борис приспособление из толстой проволоки, - Потихонечку, полегонечку, не создавая шума, сдвинули через замочную скважину. А дальнейшее, наверное, всем уже, известно. Сажи удалось вырваться в коридор и шумнуть. На шум выскочил древнегреческий полубог Жора и палкой убил Рицая, затем связал боем Тачи, а тут уже и я подоспел.

– А ты то, как в "Ковчеге" так быстро оказался, - поинтересовалась Катя, слегка ехидным тоном.

– Да задержался он у нас допоздна, вот я ему ключ от склада и выделила, - твёрдо сказала Ингеборге, - Какие ещё вопросы?

Тут я понял, что Ингеборге в полном курсе с кем Борис провел ночь. Блин, заговор на заговоре. Сплошные тайны стамбульского двора. Один я всё узнаю последним. Если вообще узнаю.

Но сказал другое.

– Вопросов нет. Есть сообщение. У Бориса Доннермана.

Сержант встал, привычным движением оправил куртку, прокашлялся. Видно было, что волнуется парень. Но с неловкостью справился быстро.

– Георгий, - начал он официально, - Я прошу у тебя руку и сердце Дюлекан. Клянусь любить её и лелеять. Со мной она всегда будет в полной безопасности.

Я не стал изображать удивления, так как все это нами было заранее оговорено. Просто спросил девушку.

– Дюля, что ты на это скажешь?

– А можно?
– она аж захлебнулось этой фразой, всё ещё не веря в происходящее.

– Конечно можно, ты же свободный человек в свободном мире.

– Тогда я - за!

– Что "за"?

– Согласная!
– Дюлекан вскочила и встала рядом с Борисом, взяв его за руку, как в детском саду на прогулке.

Очень забавная вышла пара. Борис, огромный, саженого роста, и Дюля ниже его сантиметров на сорок. Он широкий и массивный. Она тоненькая и стройная. Впрочем, вполне нормальная пара - маленьким девочкам всегда нравятся высокие парни, чем выше, тем лучше. Особый кайф они находят ходить рядом, взявшись за карман кавалера. Да и большим мужикам дюймовочки часто нравятся. Наверное, природа их так тасует, чтобы усреднить народонаселение в целом.

– Ну, вот и отлично, - поднялся со стула для торжественности, - Возьмитесь за руки. Отныне вы жених и невеста. Надеюсь, что до нашего отъезда вы официально поженитесь.

Альфия крикнула.

– Шампанского!!!

Остальные девчата запрыгали, радостно загалдели.

Попадали стулья.

Сдвинулись разные стороны столы.

Зазвенела о пол посуда.

Блин, всё рабочее настроение в отряде побоку. Любят бабы других женить, хлебом не корми. Хотя шампанского так никто и не заказал. Да и не было его, наверное, в бигмачной-то.

Дюлю целовали, тискали в разные стороны и поздравляли. Досталось и Борису неслабо.

Только вот про меня все моментально забыли.

Когда расходились, я у выхода придержал за локоть Ингеборге и спросил участливо.

– Как себя чувствуешь, милая?

Она похлопала длинными ресницами.

– А что? Должно быть что-то особенное?

– Ну, всё же первого человека в жизни истратила. У всех по-разному такое переживание протекает.