Путанабус
Шрифт:
В нём я - абсолютно голый.
Сажи в халатике, распахнутом торчащими сосками, открывая нашему взору православный крестик между холмами грудей, плоский живот и красивое место схождения ног, покрытое вычурно подстриженным курчавым каштановым волосом.
Доннерман в омоновском неглиже.
И пара поверженных дуболомов под нашими ногами.
Посмотрели мы друг на друга и заржали, как кони.
Точно - цирк!
Потом сержант профессионально обшмонал находников, отложив к стене два пистолета "Глок-17", два запасных магазина к ним, маленький пистолетик
Связанному локтями за спиной полуживому бандиту, его же наручниками зафиксировали ноги. По ходу этого действия Сажи подсуетилась и с мстительным удовольствием голой пяткой расквасила бандюгану нос, отправив того в нокаут.
Под другим кренделем, которого я пырнул лыжной палкой, растеклась приличная лужа черной крови.
Боря приложил два пальца к его сонной артерии.
Я вопросительно посмотрел на него.
Сержант отрицательно покачал головой.
– Труп. Ты ему печень пробил.
Встал, отцепил мобильник и стал по нему вызывать патруль.
В это время на лестнице послышался осторожный скрип обуви на деревянных ступеньках.
Доннерман кивнул мне на кучу пистолетов и показал рукой хватательное движение, не переставая вполголоса общаться с дежурным.
Я быстро подхватил в правую руку "Глок", а в левую запасной магазин, и переместился к выходу на лестницу, где неожиданно, лицом к лицу, столкнулся с ещё одним поздним посетителем, который держал наготове большой черный пистолет. Нацеленный в мой живот!
У меня яйца скукожились и попытались залезть внутрь организма под лобковую кость.
"Ну, вот и всё..." - пронеслось под черепной коробкой, потому как своё оружие я даже не удосужился проверить на наличие патрона в стволе.
Вдруг рядом со стуком распахнулась дверь, и грохнул выстрел, отзываясь гулким звоном в ушах.
Череп бандита с правой стороны от глаза до уха вмиг разлетелся на куски, как от внутреннего взрыва, обильно орошая стену кровью и мозгом. В воздухе вспухло облачко кровяной пыли. Бандит, даже без части головы, на удивление, крепко стоял на ногах, как бы ещё раздумывая о смысле бытия. Потом разом рухнул, выронив большой тяжелый пистолет на мою многострадальную ногу и так уже отдавленную.
Напротив лестницы, в проёме открытой двери, стояла Ингеборге с распущенными волосами и в чёрных трусиках в мелкий цветочек. В её вытянутой руке дымился верхним стволом маленький ювелирный деринжер, подаренный ей Кин-Конгом Рональдом на американской Базе. Грудь часто вздымалась. Глаза горели. Валькирия!
– Убери пестик подальше, - крикнул ей сержант, - Щас патруль примчится.
Я шагнул к Ингеборге, страстно поцеловал её в губы и хрипло прошептал.
– Я твой должник, любимая.
Ингеборге ответила на мой поцелуй, но меня, кажется, не расслышала. Радужной оболочки в глазах практически не было видно - один большой зрачок. Как только мои руки её обняли, так сразу она обмякла
и повисла на них.Деринжер со стуком упал на пол.
Вслед за ним последовал "глок". Мешал он мне.
– Всё хорошо, родная, всё уже кончилось, - приговаривал, встряхивая её крупную тушку и пытаясь увести в сторону кровати. Но это было тяжело. Ингеборге была, как не на своих ногах.
В номере на соседней койке сидела в позе лотоса Антоненкова, глядя на меня широко распахнутыми глазами, и, казалось, сейчас завоет, как волчица на Луну.
– Что сидишь, - крикнул я ей, - Помогай, давай.
– Давай или помогай, - переспросила она совершенно спокойным голосом. Даже слегка кокетливым.
– Нашла время для шуток, - прошипел я, - Быстро!
Положив с помощью Гали Ингеборге на кровать, я вышел в коридор и закрыл за собой дверь.
В коридоре Борис стоял рядом с обалдевшей Сажи в позе буквы Зю, пытаясь засунуть ингин деринжер за голенище плотно зашнурованного берца. "Глок", который был у меня, вновь лежал в куче трофеев.
А по лестнице уже уверенно грохотало несколько пар тяжелых ботинок.
Фууууу... Успели.
– Всем стать на колени, бросить оружие и сложить руки за голову!
– раздалась резкая команда безапелляционным голосом. По-английски.
Мы трое, оставшиеся в коридоре, моментально подчинились приказу.
Нас окружили патрульные, надевая пластиковые наручники.
– Борис, а ты тут какими судьбами?
– удивленно воскликнул капрал, делая в его имени ударение на первый слог.
Доннерман поморщился, как от зубной боли.
Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.
Наконец-то закончились эти нудные два с половиной часа всякой мутотени с допросами, распросами и следственным экспериментом. Вымотался не по-детски. Хорошо, хоть одеться дали сразу.
Патрульные, дежурно поблагодарив за сотрудничество, отбыли восвояси, грохоча тяжёлыми ботиками, захватив с собой трофеи, трупы и пленного.
Находящуюся в некотором ступоре Наташу, они отправили к себе в номер ещё раньше, после краткого допроса. Видеть она почти ничего не видела спросонья. Слышать - слышала, но поняла мало чего. Сама никого не убивала.
В моем номере остался только Ной, прижимающий к своему затылку полотенце со льдом.
– И как так могло это случиться, Ной?
– спросил его "с наездом", - Где твоя охрана?
Ной, которого патрульные нашли за стойкой портье связанным по рукам и ногам с кляпом во рту, наверное, всё ещё не пришел в себя, поэтому только пожал плечами, скорчив страдальческую рожу.
– Иди тогда отсюда. Толку от тебя сейчас, как с козла молока, - отпустил я его.
И тот с видимым удовольствием побрел к себе на первый этаж.
– Стой!
– крикнул я ему в спину, - Виски принеси. Бутылку!
А сам прошел в номер, напротив лестницы.