Отстойник
Шрифт:
Вертолет? Наездники на птеранодонах? Что–то не верится мне, что на этой то ли птице, то ли рыбе удобно летать — больно у нее рожа хамская, а спины я не разглядел за нагло растопыренными крыльями, но по всем пониманиям должна быть скользкая. Большой Рогач услужливо подсадил пулеметчика?
Безмолвный бурый парень не ответил за мой вопросительный пинок. Все они тут скрытные, и минералы заныкали. Приглядимся — а какая же пуля его свалила? Прострелен череп, но это был контрольный выстрел по уже упавшему, в упор. Открытая рана в горле. Два близко посаженных пулевых отверстия в животе. Похоже, это была очередь с отсечкой… какие стволы у нас отсекают по два выстрела? Давненько я не следил за модой на этом поприще… но в любом случае — что–то современное,
Ну, Мейсон–то, конечно, сделает. Как чего сделать такое, чтобы люди расплакались — это к нему.Но в целом что хочу сказать? Я не буду чувствовать себя в этом предприятии достаточно комфортно, пока Эл не отведет меня за ручку на армейский склад и не предложит угощаться, ни в чем себе не отказывая. Да и потом буду долго брюзжать на питание всухомятку и необходимость нянчиться со всякими тут сердитыми кореянками.
Делать тут было особо нечего… то есть, конечно же, делать тут было до хрена всякого, например — прочесать всю эту фазенду от чердака до подвала, найти какую–нибудь местную водородную бомбу, чтобы защищаться от врагов, наскоро выучить пару магических трюков, дабы сбивать с толку преследователей и восхищать наивных студенток, да и просто обнаружить живого свидетеля. Вздернуть его за ноги на заборе и лупить по почкам, пока все не расскажет… да, я знаю, некоторые начинают с теплых слов и выдачи конфеты, но конфет у меня нету, да и слова складываются какие–то не шибко дружеские. Однако мы прибегнем к принципу «меньше знаешь — крепче спишь». Покамест все равно не в наших силах как–то повлиять на происходящее, так что не будем забивать себе голову и позволим Элу вести нас по темным закоулкам, пока он добровольно не признается, что мы в тупике. А там видно будет. До сих пор всегда срабатывало, правда, иногда с большим скрипом, треском и иными громовыми раскатами.
Компания моя обнаружилась как раз там, где я и рассчитывал ее встретить (уж больно не хотелось спускаться обратно в туман) — в воротах Цитадели, опасливо тыкая стволами во все стороны. То есть, тыкали Чарли и Айрин, а Мик прикуривал — но тоже с таким видом, словно изготавливал сигарету исключительно для тыкания в глаз супостатам.
Это, вашу мать, и есть безопасное место?! — вопросила Айрин почему–то меня, как будто это с самого начала была моя идея и я тут не пострадавший, а самый инициативный организатор этого безобразия.
Это, нашу мать, оно, — согласился я, чтобы не начинать на ровном месте очередного препирательства. — Давайте не шуметь — Эл там дозванивается по закрытому каналу местным этим… президентам? Патриархам? В общем, надеется разобраться.
Кормить, то есть, не будут, — уточнил Мик гласом настолько безмятежным, что мертвый парень на баллюстраде, кажется, попытался вскочить и убежать от греха.
Пойди поищи. Тут, по–моему, уже никого ничем не побеспокоишь.
И пойду. Ты, Мейсон, совершенно зря пренебрежительно относишься к питанию. Нам, крупным мужчинам, питаться следует хотя бы потому, что от этого морда самодовольно лоснится. Бабам нравится.
И кому ты здесь надеешься понравиться?
Я же сказал — хотя бы потому. Это для тебя аргумент. У меня своя фишка — я очень люблю какать, а если не пожрать как следует, то удовольствие выходит, гммм, жиденькое.
В непосредственности ему не откажешь. Да и вообще отказывать ему в чем–либо — это надо совсем головы не иметь. Интересно, найдет ли он, ведомый своим дивным внутренним компасом, кухню с первого раза, или сперва постигнет таинство сенситивной живописи?
Мик решительно потопал — почему–то не к лесенке наверх, которую я счел по наивности единственным очевидным путем вглубь здания, а к ближайшему углу, за который и завернул. А меня опять атаковал
со своих бесспорных и оттого непереносимо печальных позиций Чарли.Мейсон, отсюда надо убираться!
Валяй, камрад. Топай.
Да и потопаю, даже если вы тут останетесь на всю жизнь! У меня там это… семья, работа! Дарси, опять же!
Чарли, Дарси бросила тебя в девятом классе после единственного свидания, а сейчас у нее муж–прораб и двое детей.
Мы с ней до сих пор по аське переписываемся, и она мне ставит смайлики с поцелуями!
О. Ну, раз так… Жизнь, как я посмотрю, идет мимо меня, я уже давно отстал от паровоза современных тенденций в выражении чувств. И смайлики, если какие и ставлю, то только со злобным чертиком.
Ну так какого черта ты тут застрял с нами, лузерами?
Вот именно, какого черта ты тут застрял с ними, лузерами? — в кои–то веки поддержала меня Айрин.
Да я просто не знаю, как отсюда выбраться. Мейсон, ты спроси этого здорового!
А сам чего не спросишь?
Он меня не послушается.
А меня послушается?
Если даже нет, ты ему чего–нибудь прострелишь, и он передумает.
Хм. А Чарли и впрямь меня неплохо знает. Просто удивительно, что при его нежной преданности закону и порядку (вернее, тиши да глади) я еще не сижу в каком–нибудь Синг–Синге, надежно запертый за семь прочных дверей.
Кстати сказать, хоть он и истерит, но в целом в правильном направлении. Как я и предлагал еще там, на моей многострадальной кухне, за Айрин мы можем присмотреть и в домашних условиях; тем паче что Эл стращал неотвратимыми аццкими кознями, а на деле сам Ад, как мы поглядим, переходит на наши, насквозь знакомые огнестрельные методы. Если подтвердится догадка, что тут происходит какой–то путч и нам не будет грозить в родном миру воздействие всяких местных магий и прочего, от чего не отмахаться — я и впрямь жестко побеседую с Элом на предмет возвращения. Какие бы автоматчики и вертолетчики тут ни были задействованы, лучше они одни, чем в комплекте с местными мумбами и гаракхами.
И что ты там будешь делать? — язвительно полюбопытствовала Айрин. — Придешь в офис и напишешь объяснительную записку — что, мол, сопровождал правонарушителей в Аду, стал свидетелем херни, давайте медаль и премию?
И сам в краденых штанах, — простите, не удержался.
Я чего–нибудь придумаю, — в глазах Чарли мелькнула затравленность. Это он задумался, как привести к перевариваемому шефом знаменателю происходящие тут события. Ну, допустим, территориально Ад можно объяснить как результат проваливания в какие–нибудь катакомбы и выхода в незнакомые частные владения… гаракх станет крупной гадью живого происхождения типа лося (все равно никто их живыми не видел)… а вот как объяснить мутацию Эла в гориллу, если со всей присущей офицеру решительностью отмести подозрение в закидывании мескалином? — Главное выбраться! Оказаться дома. А там мы уже сообразим, как чего!
Если он серьезно полагает, что дома у него включается соображалка, то самое время его крепко расстроить. Вот мама его может, она такая… Но чтобы привлечь ее как штатного сочинителя, надо ей самой как–то объяснить происходящее. А если начать ей рассказывать, что Чарли провел последние сутки (или сколько?) в обществе девицы с практически паровозными буферами и лексиконом мексиканского уборщика мусора — то самим бы живыми уйти. С авторитетами тетка не считается, от нее в период гона даже фон старается отползти по стеночке.
С той стороны, куда ушел Мик, громко бахнуло, треснуло, скрипнуло.
Непохоже, чтобы они тут кормились, — откомментировал фон. — Мейсон! Я полагаю, тебе это понравится. Ты такие штуки любишь.
И, прежде чем я успел нафантазировать что–нибудь приятное до неприличия, Мик вернулся в поле зрения, с усилием волоча двухметровую хреновину, которую я поначалу принял за двутавровую рельсу с причудливыми рукоятками.
Это по какому принципу оно мне должно понравиться?
Этим, наверно, треснуть по заднице можно, — предположила Айрин кровожадно. — И кое–кого даже следует.