Отстойник
Шрифт:
Чем гадать, всегда проще сунуться и посмотреть. На крайняк, по любопытной морде и схлопотать не есть проблема. Да и если бы тут была какая опасность, Эл уж наверняка бы ее заметил первый. Так что я поднялся, отправил в пасть последние клочки тутошней рыбьей мацы и направился к выходу — без унизительного поспешания, но и не тормозя на каждом полустанке, чтобы прицениться к семечкам.
Нахожу эту идею опрометчивой, Мейсон, — задумчиво сообщил мне в спину Мик.
А чего?
Бабах!
Как все–таки здорово, что я прочный на зависть иной адской сволочи. Другой бы так и размазался на месте — а я ничего, я ого–го, я это… крутой я такой. Сильный, но, как тот ежик на пеньке, легкий, сцуко. Ребра вроде выдержали, хотя прямой удар в грудину
А вот чего, — с удовлетворением объяснил Мик, не иначе как в результате кривой усмешки моей зловредной подружки–судьбы оказавшийся единственным, что нашлось в моем немобильном ныне поле зрения. Судя по тому, что никуда бежать и мстить за меня он не порывался (а это, при всех прочих данных, за ним отродясь не ржавело), я нарвался не на какого–то местного грубияна, а на битейную природную аномалию, какую с ноги не укоришь.
Что это, Мейсон?!…
Это, я бы сказал, неприятность. Но не скажу. Мне надо воздух экономить — когда еще дышать начну. От такого напаса и загнуться недолго. Что интересно, мозг вполне себе… гм… ясно функционирует… работой его поведение и в лучшие времена назвать не получается.
Такое впечатление, что нас тут заперли, — пояснил Мик, приступая к сооружению себе очередного бутерброда. — Когда входили, ничего такого не было, а пока мы тут митинговали, включилась какая–то силовая сигнализация… ее вроде не видно и не слышно, но тем не менее заметно… если причувствоваться.
Силовая… сигнализация?… — голос Чарли предательски сел.
Ну, не знаю, как оно в каталогах называется, но путем несиловых переговоров Мейсона так летать не заставишь.
Подтверждаю. Мейсон вообще знаменит приземленностью и несговорчивостью.
Хочешь сказать, нам теперь отсюда не выйти? — напряженно уточнила Айрин. Потом ее перевернутая физиономия вплыла в фокус моего неисправного перископа — по причине перевернутости я не взялся определить, отражается ли на ней обеспокоенность или же злорадство. По логике… гм… плохая вещь — логика. Нежизнеутверждающая.
Вовсе не хочу, — философски откликнулся Мик. — Но, чтобы не погрешить против правды, вынужден. Нам теперь отсюда не выйти… разве что поискать какие–нибудь модные подвесные потолки, вентилляционные шахты, подземные ходы… или вот Чаки предложить выйти через дверь, мотивируя тем, что весь заряд засады потратился на Мейсона.
А что, есть такой шанс?
Нет, оно по–прежнему на месте. Но еще пара таких выстрелов тушками — и проломится внешняя стенка.
Айрин приложила к моему обезволенному организму некое сложновекторное усилие, и я перевалился на спину. Ух ты. Во–первых, хороший вид на декольте. Во–вторых, на стену, куда я вписался. Прямо хоть фотографируй на память — никто же не поверит, что Мейсон способен впечататься в стену так, что в ней останется пролом в полфута глубиной. Конечно, стена не кирпичная, скорее из какого–то вспененного пористого материала, но по первому ощущению он заметно прочнее банального гипсокартона.
В–третьих, меня наконец–то отвернуло от безмятежно жрущего фона. Иногда я от него устаю (это помимо того, что периодически ненавижу).Это Эл сделал? — осведомилась Айрин недобрым голосом.
Ты меня спрашиваешь?
Ну, пока что именно ты отвечаешь на все вопросы, и довольно убедительно.
Э. Ну, в таком случае — да, я полагаю, что это сделал Эл. Возможно, случайно. Может, он завел какой ни на есть генератор, питающий тут всякие устройства, и оно включилось в дефолтное состояние. В любом случае, мне кажется, он так или иначе явится и разъяснит ситуацию. Чаки! Погоди паниковать. Пока что нет повода.
А когда будет?
Ну, когда я полностью переварю эту трапезу, возникнет серьезный повод для беспокойства.
О нет, только не это. Блин, Мейсон, ну когда ты перестанешь быть раздолбаем? Чего стоило одолжить в арсенале атомную бомбу или хотя бы цвергский топор? Из топора и Мика вполне можно собрать стенорушащий агрегат… ибо не верю я в такие случайности, как запирание членов президиума Верховного Совета в момент принятия переломного решения. Эл, пожалуй, и впрямь явится прояснить положение дел — вот только как бы не вышло оно в духе «всем спасибо за сотрудничество, фирма в ваших услугах больше не нуждается». К такому варианту следует подготовиться и встретить его во всеоружии. Или хотя бы нормально встать. Или хотя бы нормально сесть. Занятный, все–таки, эффект от этой помордасины — словно вкололи полным шприцем анестетика, а потом уже отоварили по полной… вроде ничего особо не болит, но и никак иначе не чувствуется. Много бы дали наши гуманисты за подобное оружие, на раз выводящее из строя, не особо калеча при этом.
Надо пощупать стенку, где дверь — может, косяк можно расковырять и протиснуться! — изобрел талантливый ход Чарли, но, судя по отсутствию топания, сам щупать стенку не устремился.
Или давайте постреляем из мейсонова ружья, — внесла предложение Айрин. — Нашумим, а то и стенку раздолбаем.
Глупая идея, насчет ружья. Знал бы прикуп — жаканами бы запасся, а картечным рикошетом только самих побьет.
Куда вас несет–то? — подивился Мик. — Воздух вроде поступает нормально. Жратва и то есть. Ну как проковыряем дырку — дальше что? Мейсон и рад будет на мне прокатиться, только вы учтите, что в таком раскладе мы теряем две — его и мою — боевые единицы и остаетесь у нас в резерве только вы двое. То есть — сколько это? Порядка минус восьми?
А в глаз? — свирепо вскинулась Айрин.
Станет минус четырнадцать, — миролюбиво отрезал фон.
И меня никто не спросил, а меж тем я не люблю на нем ездить. У него очень тряская рысь и сложности с патчфиндингом, через что всякая его поклажа страдает от встречных веток, выступов и как бы не чего похуже. Учитывая, что таскает он меня только в случаях, когда мне и так уже хреново донельзя — с этим приходится мириться, но радоваться этому обстоятельству я так и не научился. Правда, есть оказии и похуже — например, необходимость самому тащить его неподъемную тушу. Где–то через пару сотен ярдов начинаешь реально подыхать, а еще через сотню разбирает истерический гогот — ну настолько нелепым себе кажешься, кантуя эту колоду, что дешевле остановиться и отбиться от любых последствий.
Мейсон, ты вообще живой? — полюбопытствовала Айрин и, видимо, воспользовалась возможностью безнаказанно дать мне по морде, потому как безвольная моя голова закачалась из стороны в сторону. — Микки, мне чего–то страшновато… он не хамит и даже сиськи не откомментировал.
Ну, ты это, покажи поближе, наклонись пониже… фиг там чего откомментируешь, когда башка крутится, что твой флюгер.
Ты его лупи посильнее, чтоб уж точно хамить зарекся, — благостно откликнулся Мик. — Я, конечно, никаким местом не доктор, но в таком состоянии его видеть доводилось не раз. Будет как новенький… надо только найти крупную неприятность, чтобы стало ясно что нам всем пиздец. Тут–то он и вскочит, и кааак…