Чтение онлайн

Всё хорошо. Успокойся. Всё хорошо. Ничего не случилось.

= 23 =

Каждое новое утро обнуляет. Просыпаюсь не от лучей солнца. Вита кряхтит рядышком на кровати, тянет за лямки ночной сорочки, развязывая на груди бант, чтобы потом эти ленточки затолкать в рот.

Обычно я не кладу дочку к себе в постель, а ставлю её кроватку рядом, опуская подвижный борт, и всю ночь, прикасаюсь к пальчикам и кулачкам, слушая в полусне чмоканье.

Соской мы не увлекаемся, но иногда приходится. Первые

зубки режутся и доставляют массу беспокойств.

Сегодня мы отлично выспались, вопреки прогнозам, что мешанина в нервах не дозволит сомкнуть глаз.

Лавицкий вчера заказал ужин, помня наизусть блюда, которые люблю больше всего. К ним шло изысканное вино и человеческое общение. Он покрывал себя матом, извинялся бессчётное количество раз. Интересовался Виталией, разыгрывая клоунады, но …

Относиться к нему как раньше, вряд ли получится. Как бы он ни отмахивался от связей с Проскуриным, прозрение снизошло. Я вижу в Арсе потайное дно. Что-то двойственное. Пугающее. Что-то такое, что он старательно замазывает, покрывает слоями фальши и чего сам чурается, но не способен совладать, когда его перекрывает.

И мне бы в своих тернистых потёмках разобраться. Паутина липкая. Мгла кромешная, а я бреду босая по осколкам чувств к Северу с ребёнком на руках.

Как это всё обнадёживает, неправда ли?

Курлычу своему подвижному сокровищу нелепые нежности, пока умываю и переодеваю в удобный костюм. Баловать кроху не сложно и не зазорно. Надуваю щёки, корчу смешные рожицы, умиляясь безгранично лепету. Реки топлёного молока заливают сердце.

Наша комната – наш мирок. Тесный, и в то же время с необъятными границами. Мгновения бесценны, но стоит выйти за дверь и, окружение нацелит обнажённые мечи, а я, защищаясь, вынуждена отбиваться.

Само прорастает отчаянное и непотребное желание, чтобы Тимур подержал Виталию на руках, почувствовал такое счастье, какое испытываю я. Возможно, тогда, его обожжённая душа дрогнет, и он переметнётся. Поменяет приоритеты и оттает.

Хотеть не вредно. Вредно утешаться надеждами, что есть шанс исправить поломанные настройки. Он вгрызся, как бездушный стервятник. Шантажирует Ванькой. А я, как дура, откладываю любую мысль, подсказывающую, каким образом его устранить.

Вита садится потешно и внимательно наблюдает, когда роюсь во встроенном гардеробе. Кидаю вешалки с платьями, отыскивая свободный костюм. Помощница по хозяйству вечно вторгается, не спросив разрешения. Прикладывает мои вещи с полки на полку, что-то сдаёт в химчистку без предупреждения. Ничего не могу найти. Сама хочу распоряжаться, а в этой неразберихе, становлюсь всего лишь гостьей.

Сколько я уже так живу, но не привыкла к роскоши и удобствам. Её мне навязывают, и пустоголовые искательницы золотых клеток сильно ошибаются. Внутри богатых домов, зачастую вода из крана горькая, потому что обязательно кто-то умывается своими слезами. Глотает их, чтобы продолжить улыбаться на публику.

Моя милая публика устаёт дожидаться, когда же наконец застрявшая мать оденется и покормит. Виталия требовательно пищит, швыряя с кровати заштопанного мишку. Подарок Арсения ей приглянулся, а мне чем-то напоминает любимого Ванькиного плюшевого пингвина.

Какой он сейчас?

Чем занимается в этот самый момент?

Я столько усилий приложила, чтобы вытянуть Ванечку на приемлемый уровень развития. Столько билась над правильностью

его речи. Выманивала и вытаскивала из внутреннего мира. Аутизм - коварная ловушка, пока с ним воюешь динамика положительная, но стоит опустить руки, все усилия скатятся на нет. У Ваньки в его возрасте подвижная психика, легко внушить всякий бред и уничтожить наши с ним труды. А кроме этого, оковы страха оплетают, будто физически меня скручивает проволока с шипами.

Кто с ним рядом? Кто этот человек?

Спускаемся с дочкой на кухню. Её волшебные ручонки, обхватившие мою шею, поистине лечат всевозможные тревоги. Мягкие волосики трутся по щекам. Запах чистой радости. Благодарю создателя за то, что она у меня появилась. Незаслуженный подарок для той, от которой отреклись небеса.

Лавицкий колдует вокруг стола. Накрывает на уличной террасе. Подойдя ближе, вижу приборы для двух персон. Один набор с детскими рисунками. Каша, приготовленная не мной, дольки фруктов и тыквенный сок. Он даже озаботился высоким стулом для кормления.

На контрастные перемены я не куплюсь, но сооружаю на лице подобие благодарности за внимательность.

— А вот и мои малышки. Принцесса и Её Величество, королева - мать, — размахивает руками, изображая высокорослого лакея в сером костюме и светлой рубашке, пошитой на заказ в ателье для небожителей.

— Тебе бы в цирк податься. Шоу очень впечатляет, — ехидничаю самую малость.

Большего не позволяю. Мне к нему обращаться с просьбой. Не догадываюсь, как отреагирует. Мало ли дружелюбный приход отпустит, и он вернётся к тирании.

Конечно, не отвертеться от эмоций, а они явно лишние.

— Рад твоему хорошему настроению. Вчера, мягко говоря, я трухнул, когда ты пропала с похорон. Не стану допытываться о причинах исчезновения, — раскатисто смеётся и трясёт головой, надеясь и меня заразить весельем.

Напрягает подтекст, скроенный под ладно разыгранное понимание. Арс оттягивает галстук, будто он пережимает приток крови, и именно поэтому вдуваются вены на висках. Тщательно скрытые мелочи я подмечаю, усаживая доченьку за стол.

— Хотела побыть одна, а то вдруг кто-нибудь заподозрит, что рыдаю от восторга, провожая в последний путь Мирона, — сглаживаю интонацию, никак не выдав, что сердце трепыхается и руки неловко справляются с нагрудным кармашком.

Мне точно нужно остудить голову, иначе взорвётся. Рваный пульс неприятно шаркает по барабанным перепонкам.

Скрепляю заклёпки. Вита тарахтит по тарелке ложкой. Арс высверливает дыру в моей макушке, снова продирая горло кашлем.

— Понимаю, Каро. Я всё понимаю. Я вёл себя так, что единственным желанием было бежать. Каро…

— Я ездила за город, смотрела на тот дом, откуда пропал Ваня. Пыталась вспомнить что-то важное, но ничего и…Меня возил Давлат, — стремительно бросаюсь заметать следы и высказываюсь первая до того, как Лавицкий объявит, что просмотрел камеры.

Соответственно, предъявы выставленные с опозданием, перерастут в обвинения. Новые претензии и далее я останусь поникшей лгуньей.

Всячески огибаю западню.

Нужно уметь шагать на два хода вперёд. Обгонять и лавировать на поворотах. Тимура это тоже касается, но с ним не настолько просто, как с Арсом. Север управляет мной изнутри, такой противник в разы опаснее. Этот хищник затаился в моей грудной клетке. Он пробудился и царапает когтями ребра.