Чтение онлайн

Не он Киру. Значит, и остальных тоже.

Реальность штормит. Растормошив отстойное болото, никогда не сомневайся, что скелеты выплывут наружу и безмолвно поведают правду, кто их туда припрятал.

— Тимур, не смей, — Каринка ожидаемо с протестом встречает моё стремление.

Встаёт посреди дороги, перекрывая путь. Кладу телефон в карман, не обращая внимания на змеиную резкость. Свидетели и помехи, в частности, до фонаря. Тело оно само подстраивается и знает, как взять малышку на руки. Как держать крохотное тельце, не причиняя неудобств, и не навредить. Я хер разберу, как удаётся, но это заложено в базовых функциях. Инстинкты охранять

своё впору трезвонят набатом, подталкивая ускориться.

Держу и прижимаю, впитывая что-то родное. До нутряной ломки знакомое ощущение тепла и детской нежности. Молочная змейка, в отличие от матери, довольна познакомиться поближе.

Я уже терял Карину. Достаточно трезво, принимаю выбор и ответственность. К ебаному мужу она не вернется.

— С нами пойдёшь? Или тебе в другую сторону? — озвучиваю свой приговор.

За мной Каринка не побежит. Скорее от меня ломанётся прочь. Поздно, милая. Приплыли. Её безопасность превыше всего. И не имеет границ, даже если придётся заново выращивать вытоптанные светлые ростки.

= 28 =

Прохожу сквозь огонь, а за ним меня поджидает пламенный привет из прошлого. Алгоритмы Тимура не поменялись, и манипулирует он тем, чему я бессильна противостоять.

С Витой на руках он, как опытный укротитель Змей, всё моё шипение и токсины нейтрализует, превращает в обильное количество слюны. Плюйся хоть до скончания времён. Вреда не причинит.

Наташа подбегает всполошённая до ужаса. Тео с осадком вины и непонимания, вглядывается в устроенный цирк. Я в бесполезном действии рассекаю воздух руками и опускаю их.

Виталия заворожена Севером, и он смягчает взгляд, глядя на неё. Мне же достаются осколки Северного сияния. Лёд в его глазах кипит и плавится на нашей дочурке. Поднимает ко мне и обмораживает холодной страстью.

На коже крупная испарина выступает.

В лёгких его запах растекается ржавым туманом.

В сердце он. Топчет и реанимирует пульсом. Слабо дёрнувшись, кардиограмма замирает. Новый зигзаг при подключённых к глазам Тимура дефибрилляторах, заставляет грудь ломануться вперёд.

Клиническая смерть с мгновенным воскрешением, отделяет прошлое слоем «сейчас»

Сейчас мне нужно что-то решать. Решать быстро. Без раздумий ринуться на амбразуру и разорвать себе рёбра. Решётка в обеих клетках непроходимая. Глупо надеяться, что я останусь цела.

Лавицкого мы уже прошли. Я с ним душевно распрощалась.

К Тимуру тянет. Он сильный, молодой хищник. Без башки и без страха. Мои к нему претензии можно и придержать до удобного момента. Нас объединяют поиски Ваньки и жажда наших тел.

— Наташ, всё отменяется. Тимур позаботится о нас, — успокаиваю разгорячённую подругу.

Тупостью меня завертело в бесовских омутах. Я без Виталии ни дня, ни часа не протяну. Север, как и всегда, отрезвил мощной пощёчиной, показав: кроме меня никто не защитит мою малышку.

— Карин, я в ахуе от тебя, — потрясённо тянет Наташулька, добавляя пару матов с присыпкой, — клиника.

Я тоже, Дорогая, от себя не в восторге.

— Высший свет всех сводит с ума. Держись от него подальше и не делай как я, — плююсь ругательством, Наташу обнимаю, растряхивая озноб на поникших плечах, — Ещё увидимся подруга, и я тебе всё расскажу, — целую в лоб, благословляя держаться на плаву, за руку с любимым человеком, — Тео у тебя классный. Не потеряй.

Прощаюсь с Наташей. Ни слова

больше не говоря, надеюсь она меня если не поймёт, то хотя бы запомнит такими, какими мы были в детстве. Чистыми, жили глупой верой в благородство и справедливость.

Вера сдохла. На справедливость кладу совсем не пышный букет из чётного количества цветов. Я кладу на неё хуй. Смиренных овечек, топчущихся в загоне, приносят в жертву утробе, требующей насыщения теми, кто ни хера не делает, а просто ждёт, когда его промаринуют и съедят.

Ты или пища. Или гурман, с аппетитом, поглощающий жертву. Роль жертвы мне всегда плохо удавалась. Фальшивлю, когда пытаюсь себя обуздать и терпеть.

Оцениваю декорации по периметру. Миленький ресторанчик манит запахами вкусной еды. Облагороженный пруд призывает окунуться в прозрачную воду и освежиться.

Отдаю предпочтение следовать за демоном. Ему же хуже, если обольстится, понадеявшись на покорённую куклу.

Мимо своей машины прохожу, не удостоив взглядом. Вещи стоят там же, но я не нанималась их таскать. За носильщика по этикету отвечает мужчина: вот сгружаю на его плечи обязательства.

В банкет и развлечения Север впрягся по своему желанию. Дышу упрощённым способом. Приняв себя. Приняв свою суть и его потребности. Меры принимаю на берегу, искореняя недомолвки. Я раздвигаю ноги. Север обеспечивает надёжный тыл. Чувства в прайс не входят. Точка. Прячу их под замок, как бы ни колотилось внутри, наружу не выпущу. Из без того уже месиво, осталось привыкнуть.

Сумка с водой и подгузниками накинута Тимуру на плечо. Виталия приникла к нему, ручками держится за воротник футболки, растягивая трикотажную ткань и напускав слюней. Самое дорогое, что можно увидеть, а потом умереть.

— Перенеси люльку, — вбиваю претензию Северу тоном душной мамочки.

Он зыркает. Истинно -мужское, а для меня так и вовсе священное превосходство, прорезает молнией по его лицу. Кто бы рискнул отнять у свирепого зверя его детёныша. Что-то похожее проскальзывает в его выражении. Мимолётное, резкое. С ощущением, что оскалится, вцепится в протянутую руку и зарычит властно: «Моё»

— Что ещё забрать? — перекрывает мрачностью разговор не в нашем стиле. Слишком непривычно ложится на слух обсуждать простые вещи.

— Всё, что видишь, — перенимая своё сокровище, топлю нос в запахе сладкого молока и ощущении мягких курчавых волосиков.

Со временем потемнеют и глаза поменяют цвет. У Виты такая генетика, что по судьбе писано блистать и выделяться из толпы. Характер пока не проявился в полную силу, но настырностью она точно в Севера. Выкручивается из моих рук и с оглушительным галдежом моя девочка требует, вернуть её красивому дяде.

— У вас еще будет время надоесть друг другу. Это твой папа. Смотри него. Он пришел и влюбился в тебя сразу же, — перед тем как прошептать, выжидаю, пока Север вскроет салон моей машины и не услышит.

Наказываю. Мщу. Не доверяю.

Причин скрывать от него правду достаточно. Свою дочь он вымолит на коленях, но и тогда подумаю, прежде чем дарить ему ребёнка.

Просто…плыву в бурном течении.

Не лишая женское естество удовольствия облизать досконально вздутые мускулы. Рукав на бицепсах натягивается, облепляя покатые валуны. Чёрные метки татушек лоснятся. Сухожилия строго напрягаются, почти прорывая кожу. Север перебрасывает чемодан в багажник. Пружинисто и ловко справляется. Ассоциации после демонстрации физических способностей очень и очень неприличные.