Чтение онлайн

Тактильность налажена, а что мне нужно озвучу позже. Молнию на спине с платья распускаю, стряхиваю вычурную тряпку. Мешает рассматривать, бьётся ли пульс, как у меня неуправляемо или на трезвую голову Каринка притворяется податливой влагой в моих руках.

— Места себе не нахожу без тебя, Каринка. Не ем, не сплю. Устал смертельно, — вскрываю подноготную, но и сам слышу, как ёрничаю, насмехаясь над собой.

Без анализа ебучей хренотени, врезаюсь зубами в прелестно дрогнувший сосок. Змея ногтями рассекает кожу, когда трусы на ней сдвигаю. Сталкиваюсь лицом к лицу со звериным зовом, брать её немедленно тёпленькую.

Это, мать её,

Каринка. И, мать её, не в фантазиях.

Пиздец, как зависаю в прострации. Продлись мгновение ты прекрасно.

И я, блять, понимаю, что отдаётся и покорная, заведомо. Утоляет мой аппетит, чтобы попросить. Догадываюсь и о чём попросит. Само собой исполню. Не откажу, ровно так же, как и она мне не отказывает.

Предлагает себя. Как другим предлагала в обмен на услугу. Приемлемая такса, если чувства у моей хладнокровной не вспыхнули.

Грешно так своей любовью распоряжаться. Раскидываться. Пользоваться. Но мы же моралью не обременены, и клятвы наши истлели за ненадобностью. То, что на дохлом сердце печатями закрепилось, теперь срезано и не шрамы вовсе, а криво зарубцевавшийся кусок.

Отнимаю от себя руки Каринки, обещающие преждевременный рай на земле. Завожу ей за спину, сковывая одной ладонью и наручник крепче не удержит, чем я. Наполняюсь намерением донести, что ебать её хочу страстью, какая предпочтительна в окружении ада. Голодно и горячо, когда позади тебя огня бездна. Проваливаешься, тащишь её за собой и трахаешь.

Больное стремление контролировать Змею полностью, но ничего поделать с этим неспособен. Хоть и сражается с силой моего принуждения, а в глазах закаляется сталь. С вопиющим протестом падает мне на грудь, и я эти порнушные губы имею. Влетаю языком, чтобы взасос к Карине прибиться и овладеть. Пускаю зубы в ход. Как не до крови прикусываю, даже сам не знаю.

Стон задушенный. Растирка хаотичная.

Каринка извивается и восприятие чудит.

Уродливым свечением зрение перекрывает. Ибо неизменной, словно сама вечность, моё желание взять у красивой всё, что по доброй воле она не отдаст.

Распутываю ремень и член расчехляю. Запястьем не перестаю скользить по промежности ласковой и мокрой. Готовой принять и это пиздец. Раскатывает алгоритмы, сводит к нулям шифрование, что я настолько одичал и не задумался, кабы Каринка не согласна была то, я её изнасиловал практически.

И не простил себя…потом…

Но поебать уже на всё. Не представляю, как её отпустить.

Захватываю ртом её губы, выкуривая свой липкий смог порока. Приподнимаю пах. Вдавливаю в неё член. В яйцах кипит жидкость.

Вполне ожидаемая и ошеломляющая реакция.

Для меня пауза затягивается, но с трудом протолкнувшись, замираю в секунде. Не маскирую рычание, хрипение и отказ лёгких. Их на хуй высушивает, парализуя солнечным ударом.

Как будто дьявол создал Каринку, что мы мучить меня. Сотворил одержимостью, неистребимой манией и потребностью.

Змея тугая и ломается. Качается бёдрами, подстраиваясь к резкости. Привыкая к растяжению. Пытается руки выпутать.

Прикладываюсь носом к шее. К чумной вене, взрывающейся тонкую кожу крошкой пульса. И трахаю своё проклятое божество по дурному свирепо. Каринка захлёбывается стонами на моих губах. Отчасти, что проникаю во влагалище, эгоистично ведомый и наслаждаясь в одного. Смазка по загрубевшему стволу, стекает и моментально впитывается, словно в пористую твердь просачивается, чтобы громоздкое орудие разбухло до разрыва, истязая хрупкие стенки

внутри неприемлемым размером.

С отключённой башкой и на инстинктах, могу и затрахиваю в полуобморочном темпе. Совсем не соображая, быстро или медленно, двигаюсь в ней без остановок. Жадно и надрывно, со смутным предчувствием, что скоро кончу. Скоро её отнимут.

Вспышки вглазах пляшут адские танцы.

Вынимаю член и обратно толкаюсь, уже не стягивая лежащей на мне Каринке руки, а обнимая и бездумно таская ладони по обнажённой спине. По позвоночнику выпуклому провожу, и разряд в пальцы отстреливает, как выстрел из винтовки с разрывными патронами. Порохом пахнет и моими костями сожжёнными.

Горячая нежность после перерыва ощущается разрушительной. И я клянусь пожертвую все свои мощи на костёр Змеи, только чтобы продолжала пытку. Подкидываясь на моём члене вверх, соскальзывает обратно до некомфортного ей максимума.

Чересчур глубоко и жёстко долблюсь. Оттого скребёт Каринка ногтями куда ни попадя. Колотится взбалмошной пташкой в западне. На какие-то членораздельные звуки у неё попросту дыхания не хватает.

Отказываю себе в прихоти, немного сдвинуть и врезаться в шикарную задницу. Там еще туже и острее, но осаживаю хлестанувший в голову заеб. Стискиваю охуенные бёдра, покрывая мелочью мурашек и синяков.

Каринка ладони в стороны раскидывает и укрепляется в запотевшее стекло. Вся её красота снаружи, как восхождение на пьедестал. И этот трон за милой в моих фантазиях зарезервирован. Никто, блять, не перешибёт королевскую грацию, которую Карина, кончая всё-таки сохраняет.

Выгибается с восхищающим взлётом парящего феникса. Жар-птица и сгорает в оргазме, последовательно выпаливая меня. Сжимается многократно, заковав член потрясающей судорогой. Выжимает без остатка в себя, закусив губы. Грудь выставляет, чтобы я мог из-под низу сжать упругую плоть, покрытую шероховатой сыпью, и впиться глазами в остроконечные вершины. Коралловые припухшие пики, а после них перевожу взгляд на впалый живот, с него веду настырный досмотр на залитые густыми струями спермы, складки и чёрные кружева.

От зари до зари бы её трахал, но пренебрежение на лице Змеи, лезвием вскрывает глотку. Проталкиваю в горло слизь, чтобы не булькала преждевременно.

Затаиваюсь, предлагая королеве сделать первый ход.

— Не сомневалась в тебе Север. Начнёшь с этого, а закончишь…, — сбивается, так и не восстановив функции дышать. Опорно-двигательная частично стабилизируется. У Каринки руки трясутся, когда натягивает верх платья, но не надевает полностью, придерживая на груди.

— Закончу, Каринка, исполнением твоих желаний. Загадывай, пока я добрый, — сохраняя интригу до сурового прозрения, оттягиваю на неопределённый срок суть моего появления.

Карина бьёт наобум, не подозревая, что её стрельба в целом по недосягаемым звёздам в ночном небе. Она не моя мишень. Она конечная цель, скрепляющая в замок узами нерушимых цепей.

Под завалами раздолбанных эмоций нахожу за что уцепиться и вытащить себя со дна.

— Исполняй, — перебравшись на своё кресло, сперва морщится, ощутив последствия секса с оскотинившимся животным, после веет на меня холодом. Во взгляде синева тонкой коркой льда покрывается. Океаны мои заморожены. Более того, она своими манерами способна ад охладить, — Мне Ваня нужен. Отвези к нему, — задвигает, выпячивая губы, заранее намекая, что я пиздабол в высшей степени и кроме запугивания ни за хер её понтами беру.