Клоп
Шрифт:
— Что?!
— Говорим, лучше бы из прачечной потянуть, чем сверху проталкивать! Корб, а ты свободной рукой несколько простыней никак выдернуть не можешь?
— Нет, как-то не очень, — послышался, видимо, после неудачной попытки голос Корба. — Рука не так, чтобы совсем свободна. Сюда бы Круфа.
— Да.
— А кто такой Круф? — спросила Лил.
— Один служащий, давно у нас работал. Смекалистый.
— Да не был он смекалистым, — возмутился Корб, услышав слова господина Ривилиана, — он был мелким, он бы пролез в прачечную по вентиляции.
— Ах, точно, по вентиляции. Да, Круф был совсем маленьким.
— Круф был мне по пояс, — сказал вошедший в комнату Снук, — а что с ним, с Круфом? Белье заканчивается где-то между третьим полуночным и Жабой, но сидит крепко.
— Да уж, — отозвался старик, который уже почти забыл о
— А для чего ему туда?
— Потянул бы за простыню, может, затор освободился бы.
— А я смогу пролезть в эту трубу? — спросила вдруг Лил.
Все посмотрели на девочку. А Снук даже оценивающе прищурил глаза и пощелкал языком.
— Круф-то был совсем маленький, — скал он, — но, может, получится.
Было решено попробовать. Крочик предложил и свою помощь, но господин Ривилиан сказал, уж пусть кто-нибудь один лезет. Все направились в соседнюю комнату, где находилась вентиляционная решетка.
— Что вы надумали? — раздался тревожный голос Корба, который почувствовал суету наверху.
— Попробуем послать к тебе Лил, — объяснил ему господин Ривилиан.
Решетка вентиляции располагалась у пола и казалась очень маленькой. Когда все на нее взглянули, сразу подумали отказаться от затеи, но только не Лил. Тогда Снук отстегнул решетку с каких-то защелок, и девочка заглянула в прямоугольную шахту. Она уверенно заявила, что пролезет в нее. Лил обвязали крепким канатом, она удобней его поправила и, встав сначала на четвереньки, а потом вовсе ползком стала втискиваться в трубу. Господин Ривилиан быстро взял позицию отговаривать ее, вот и теперь, пока Лил исчезала в вентиляции, причитал и настаивал, чтобы девочка передумала, а то застрянет где-нибудь. Но та уже исчезла из комнаты, в глубине трубы она повернула за угол, и теперь оставались только звуки ее возни и колыхающийся канат. Его держали несколько служащих, он натянулся, когда девочка добралась до вертикальной трубы и полезла по ней. Лил просто повисла на этом канате, и ее осторожно спустили вниз. Потом он снова ослаб, а еще через некоторое время совсем замер и все звуки прекратились.
— Лил, ты там не застряла? — крикнул в отверстие Снук.
— Нет, я уже в прачечной, — раздался приглушенный ответ.
Кого-то из служащих посадили у вентиляции, а остальные устремились в соседнюю комнату к люку шахты. Через некоторое время послышался голос Корба, который сообщил, что сейчас его будут освобождать. Господин Ривилиан вновь взялся за шест и стал беспорядочно заталкивать его в люк.
— Может, устроить здесь преграду, — рассуждал он. — Только вон как все скручено. Отгородить бы вот такими клиньями. Верхнюю часть от той, что отсюда, а потом одну от другой отрезать чем-нибудь…
В этот момент в шахте произошло движение, старик только успел убрать шест. Ком белья взял старт и понесся вниз, по трубе словно проскользнуло огромное змееподобное существо. Потом шахта опустела.
Господин Ривилиан заглянул в нее и прокричал, живы ли там внизу. Но ответа не послышалось. Снук сказал, что спустится, и полез по веревочной лестнице. Пиусу с Крочиком, которые хотели последовать за ним, он сказал пока остаться наверху, а то и мебель повалит.
— Настоящая гора белья! — крикнул служащий, а потом спросил уже в прачечной: — Эй, вы живы?
Затем вниз все-таки спустились и Пиус с Крочиком и пара служащих, все начали откапывать Корба и Лил. Спасение пришло быстро, освобожденные от всех простыней, те были живы и чувствовали себя прекрасно. Все вместе они еще немного повозились в белье, разбирая его по огромным корзинам, а Лил рассказала, как поднялась по веревочной лестнице к Корбу и лишь дернула за один выступающий конец простыни, все тут же посыпалось вниз. Девочка сорвалась с лестницы под этой грудой и больно ударилась, наверное, выскочит огромный синяк, хорошо еще не головой. А вот Корб упал где-то рядом и, как уверял, именно на голову. Лил показала на вентиляционный люк под потолком, решетка была открыта, оттуда свисал канат, девочка вылезла, спрыгнула на сушильные машины, а потом в корзину с бельем. Ее героический поступок хвалили со всех сторон, и она была такой довольной, что казалось, только для похвалы это и делала. А потом все решили, что хватит наводить порядок, следует самим поскорее выбираться отсюда.
Наверху господин Ривилиан по-прежнему с шестом в руках встретил Корба, как солдата, чудом вернувшегося с задания, а Лил, как
самый драгоценный подарок. А еще похвалил и назвал молодцами Пиуса и Крочика.Никто не расходился, все стояли возле люка, оживленно обсуждая разные напасти в последнее время и особенно остановку лифтов.
— Все лифты не работают, такого не бывало, — сказал господин Ривилиан.
— Это как раз ненормально, — ответил Снук. — Им бы давно пора встать.
— Я подхожу утром к лифтам, а вызвать не могу, — рассказывал Корб. — Прислушался, не работает, рубильник дергаю, без толку. Еще удивился, слышал ведь, что лифт вниз едет, когда только по лестнице спустился. Второй вызываю, тоже не работает.
— Что, кто-то спускался в котельную? — удивился Снук.
— Незачем, — заметил господин Ривилиан.
— В прачечной никого не было, — сказал Корб, — значит, в котельную. Что же он, до сих пор там сидит? Шахт там нет.
— А вон же у нас Лил замечательно по вентиляционным трубам лазает, — сказал Снук, — ее хоть куда теперь посылай.
— Я могу, — отозвалась девочка.
— Не нужно, — возразил господин Ривилиан. — Залезете, а потом не достанешь вас. Котельная перешла в автономную работу, делать там все равно нечего.
Следом за этим происшествием произошло другое, собравшее вокруг еще больше служащих. В одном из лестничных переходов было найдено письмо, написанное Дакотой. Это было послание из неизвестного края. Пузана в отеле не было, а ребятам удалось лично прочесть его в столовой для персонала, куда письмо принесли для общего обозрения. Они не жалели, потому что к вечеру по отелю ходили самые невероятные слухи о судье Дакоты, вплоть до того, что ее то похитили подземные насекомые, то сделали повелительницей города, блуждающего в небе на воздушных шарах. Письмо же так стремительно переходило из рук в руки, что невозможно было наткнуться на его след. Дети надеялись, что в итоге оно все-таки досталось Пузану, и тому не пришлось составлять мнение о судьбе девушки по этим слухам. Настоящее содержание было таким:
"Нашедшему письмо просьба передать его персоналу "Клопа". Заранее благодарим. Меня зовут Дакота Рутлек, служащая отеля. Не знаю, покажется ли это странным, но я была съедена грельбарагусом, который лично долго выращивала в оранжерее. Я была удивлена, что растение подхватило меня своей пастью и с легкостью проглотило, ведь это результат моих трудов, тем более что грельбарагус мирное растение, оно красиво цветет раз в год, а главное, у него не бывает пасти!!! Извините, мы все тут иногда пребываем в небольшой истерике, а это уже третье письмо, которое я пытаюсь начать, не переходя в одни жалобы. Хотела бы успокоить моего дорогого Пузана, а также всех, кто мог за меня беспокоиться, я все же надеюсь, письмо попадет к персоналу. Со мной все в порядке, по крайней мере, я жива и невредима. Я оказалась в каком-то странном лесу. Небо здесь все время скрыто пеленой, а деревья очень однообразны. Три дня я просто бродила по нему. Потом встретила двух людей. Брэн Стосер, он журналист, а попал сюда через обычную дверь в коридоре отеля. Он обещает больше не быть журналистом, а заняться чем-нибудь мирным, вообще он неразговорчив, и, похоже, давно тут, это у него мы взяли блокнот и ручку. Другого зовут Ефф Клоп. Он говорит, что его засосало в раковину, воспользуюсь тем, что он не заглядывает в письмо и отмечу, что этот случай почему-то смущает его. Он говорит, что проводил в отеле свой отпуск, но делаю предположение, что это один из претендентов на место хозяина отеля. Еще мне показалось, что здесь я видела фигуру господина Лазара, на другой стороне речки, вдоль которой мы движемся. Он сразу скрылся за деревьями, и докричаться не удалось. Потом в сумерках в стволе дерева обнаружили светящееся отверстие и, заглянув, увидели общий зал отеля, находились мы где-то над камином. Никого не было, поэтому мы протиснули в отверстие несколько бумажек с призывом о помощи. Но на следующий день отверстие в стволе исчезло. Какое-то время мы снова просто бродили по лесу, а сегодня обнаружили еще одно отверстие в другом дереве. Видим откуда-то из потолка лестницу, сложно определить, где она и как скоро найдется письмо. Но завтра отверстия может не быть. Остается сообщить, что все-таки надеемся на спасение, хотя положение неизвестное. Кусты с ягодами, которыми мы питаемся, попадаются все реже. Кроме того каждый день нам кажется, деревья редеют, даже если не движемся, этот лес исчезает, и не хотелось бы пропасть вместе с ним. Пожелайте же нам не падать духом, не представляется возможным просить иной помощи".