Клоп
Шрифт:
— Свой план у моего брата? — усмехнулся Патвин, не поднимая головы. — Ты блуждаешь в потемках. Но что-то тебе все-таки известно. Разве я неправильно считал, что отель откроет тебе секреты? Любопытно, какие. Ведь ты с друзьями узнал про тело в парке. Только через отель ты мог узнать о нем. Я, видишь ли, не удивился, когда ты пришел с обвинениями, что я закопал здесь брата. До этого Тоил успел примчаться и сообщить, что дети занимаются чем-то противозаконным в парке с лопатами. Вы оказали мне услугу, вынеся тело отсюда. Да, я понял это, когда земля перестала быть мокрой. — Он стал отрываться от книги и поглядывать на Пиуса. — Видишь ли, вынести его самому никак не выходило, отель капризничает, и тогда его невозможно пересилить. Когда я пытался затащить тело в отель, тот заперся, колдовство не действовало, тогда сил сопротивляться у него хватало. Я попробовал зарыть тело в парке, но оно поднималось на поверхность, земля не принимала его. Старый дуб, возле которого я расправился с Риксилом, был полым внутри, мне помнилось еще с детства, я подкопал под ним, если тело поднимется наверх, окажется в склепе. Потом, когда я узнал от Тоила про вас, я заподозрил неладное, пробрался к дубу и обнаружил ваши следы. Я понял, если вы в курсе о моем брате и ищите его, возможно, найдете, догадаетесь, что нужно не рыть землю, а обследовать само дерево. Я сделал отверстие в коре и посыпал туда растертые цветки невиния и рабиты. Отель не давал телу разлагаться, я видел эту реакцию на мое заклинание, значит, порошок должен был подействовать.
— Брат и познакомил вас с ними. Он появился в отеле, был удивлен встрече, зато вы решили тоже примкнуть к ордену, и вас приняли. А потом вы что-то не поделили с Риксилом, и вам пришлось его убить. Или, возможно, это он хотел убить вас.
— Ты развлекаешь меня? Ты слишком спешишь и не думаешь. Доходи постепенно, не рвись к выводам. Ты верно определил, раз я не был членом Ордена Пяти, значит, скорее всего, мой брат привел меня туда. У тебя много данных, разбирайся.
Хотя Пиус и желал только, чтобы Патвин потратил на него больше времени, но постепенно включался в разговор, понимая, что в котельной происходит еще что-то. У всех событий, связанных с мальчиком, даже до прибытия в отель, имелись ответы, и они были прямо здесь, как ключ ко всему. Казалось, Пиусу известно довольно много, но все путала пелена, которую сейчас он мог сорвать, и было там что-то сильно взволновавшее его. Патвин будто испытывал то же волнение с другого полюса. Надвигалось нечто важное, постоянно присутствующее рядом, но не укладывающееся в голове.
— Ваш брат привел вас в орден, а убили вы его просто потому, что… — осекся Пиус. — Все это часть вашего плана. Вы не ожидали, что он появится в отеле, но когда появился, включили его в свой план. Это именно вы попросили встречи с Орденом Пяти. Вовсе вы не договаривались, вы его просто использовали. А потом он вам стал не нужен. Мешал… как лишний свидетель.
Пиус задумался. Он уже не глядел на Патвина, хмуря брови, стараясь быстро соображать. Патвин, напротив, впился теперь в мальчика глазами.
— Ну же, ты можешь догадаться, чувствуешь внутри себя, разве нет? — говорил он.
— Но это невозможно, — сказал Пиус. — Неужели еще до приезда Риксила вы осуществляли этот свой план? Не брат сломил вас на свою сторону, не орден сделал таким? Но это невозможно, чтобы вы были виновны во всем…
— Почему невозможно? Объясни, почему ты не переступишь через это и не осознаешь, кто я такой.
— Потому что Патвин никогда бы так не поступил. Приехать в отель и все годы жить только тем, чтобы захватить силу. Хотите сказать, это из-за вас столько лет нездоров мой дед? До этого мне додуматься? Все неприятности в отеле по вашей вине? Но моя мама верила Патвину, мой дед легко доверился вам, Патвин бы никому не причинил такого зла. Вы не можете быть Патвином, вы все-таки Риксил, вы зачаровали нас, когда показывали плечо, а тело в парке было настоящего Патвина, тоже заколдованное.
— "Никому не причинил такого зла"! — передразнил Патвин, от неожиданности Пиус даже вздрогнул. — Что ты себе думаешь о Патвине?! Что делает его таким хорошим в твоих глазах? Думаешь, я Риксил, так и не выбил эту идею из головы? А ведь ты прав, — произнес он, бросая на мальчика яростный взгляд и даже снова преображаясь в уже знакомого страшного серого колдуна, — я не Патвин, но и не Риксил, я Молк! Теперь ты понял, к кому попал? Где находишься?
Пиус быстро осознавал свое положение, совсем новое, если и был какой-то свет вокруг, он померк. Мальчик стоял в подвальном помещении, один, напротив страшного врага. Он потерял дар речи, теперь представляя, что при любом движении, даже лишнем вздохе, его уничтожат, как мошку. Враг будто читал по нему все это и почему-то наполнялся презрением и злостью.
— Конечно, понял! Теперь все складывается у тебя в голове. Почему же до этого ты был слеп?! Патвин то, Патвин се, "никогда бы"! Что никогда бы?! Вот тебе сказка. — Он приблизился к Пиусу и заходил по котельной, жестикулируя руками, с раздражением произнося каждое слово. — Жили-были три брата. Старший был плохим, средний — хорошим, а младший — хуже всех! Но кто догадается! И как в сказке, очутились они в волшебном отеле. А потом трое братьев отправились к расщелине, и старший сбросил в нее младшего, а средний… Конец! Риксил, я не знаю, за что судить Риксила, он всегда поступал, как подсказывали инстинкты, дикий, не управляющий собой. Как бешеная собака. Почему его называли плохим, ведь у него ничего не было в голове. Он лишь опасное оружие, действующее от обстоятельств или заведенная бомба. В отличие от него Патвин был пустым местом. Там у расщелины каждый занял свое место, там проявилось, кем мы были и кем стали. Патвина и Риксила уже нет, хороший и плохой? Для меня хорошего больше в Риксиле. Его можно честно ненавидеть, он сам был честным, всю жизнь грызясь за свою шкуру. И в детстве я его сильно ненавидел, но после моей гибели это чувство убавилось. В самом деле, за что его ненавидеть, за нрав? Так и расправься с ним кто-то, того не осудят. Когда ты понял, что это я покончил с ним, разве настроился ко мне плохо, лишь опекуном не сделал. Патвин же другое дело, все его светлым считали. Есть история, где по его вине дали уйти работорговцам. Ведь ясно, что этим поступком он взял ответственность за их последующие действия. На его счету много жертв, а все списывается ему лишь за отказ пожертвовать главарем бандитов. И почитают его и любят, как героя. За что же ему такая слава?! Ты ведь сам простил, по воле судьбы для тебя я поступил как истинный Патвин. Вот брат-головорез приезжает в отель, Патвин не сообщает о нем, а тот убивает твоих родителей, после чего и дед от горя слегает, так объясни, почему ты меня простил? Я ведь знал, что простишь, видел в твоих глазах. А если бы не часы с эмблемой ордена, наверное, еще опекуном бы сделал. Так почему ты готов был все простить?!
— Думаю, Патвин был слаб, возможно, и Риксил, они ни с чем не боролись, потому что не могли. Риксил был воплощением зла, он совершал ужасные поступки, и его нужно было остановить. Но Патвин не в ответе за его поступки и таких, как он. У него не хватало сил сражаться, но он не виноват в том, что происходит. А у кого они есть, тот будет действовать. Если у вас в отличие от братьев были силы, вы выбрали, как действовать. Возможно, когда-нибудь Патвин смог бы дать отпор, ему требовался шанс.
— ОН СТОЯЛ И СМОТРЕЛ, КАК МЕНЯ УБИВАЮТ!
Пиус совершенно перестал видеть Патвина, перед ним стоял Молк, и даже попытайся мальчик вернуться к прежнему образу, ничего бы не вышло. Теперь в его голове вырисовывались все портреты: Риксила, истинного Патвина, которого он никогда не видел, но, возможно, все три брата были похожи, и самого Молка, поднявшегося из бездны. После вспышки гнева, когда облаченный в мантию колдун принял устрашающий вид, он вдруг быстро отвернулся, опустив голову, видимо, заставляя себя успокоиться. Скорее всего, проявлять такие эмоции он не привык, слишком долго контролируя их и так добиваясь успеха. Он пригладил волосы
и вновь повернулся к Пиусу.— Ты твердо веришь в выбранную сторону, — сказал Молк. — Мне хочется противостоять тебе. Беззащитный ребенок. Неужели это может быть правдой, мы с тобой две стороны, два выбора? Во мне были силы, и я решил, что делать, значит, и в тебе есть, и ты тоже решил, пришел сюда, интересно. Но то, что ты до конца готов отстаивать, и то, к чему с детства стремился я, мы видим разное. Когда же в твою голову вошла эта глупость? Я расскажу тебе другое. Так уж вышло, что с самого начала я открыл в жизни иную правду, что главное только власть, она одна господствует над всем. Любая идея ищет ее, захватив человека, она делает его слабым, а мне всегда важней была сила. Я не собирался попадать ни под чью власть, я сам хотел обладать ею. Вися над расщелиной, я не боялся, злость, которую я испытывал, вызывала желание рассмеяться брату в лицо, было бы лишь досадно, если бы меня случайно выронили, произойди такая глупость, и больше ничего не удастся сделать. Когда он отпустил меня и я почувствовал, что лечу в пустоту, было даже приятно, что он сделал это специально, потому что я вывел его и что-то ему доказал. Но я не провалился в бездну, прилично пролетев вниз, я ударился о выступ и случайно уцепился за него. Так, сидя в темноте, я обдумывал свое положение. Я выжил, но никто об этом не знал. Вдруг судьба изменилась, и я на все посмотрел иначе. Ничего я своему брату не доказал, тогда я понял, что он просто зверь, глупый и злобный, ведь никакой выгоды бросать меня в расщелину не было, ему это было просто интересно, он так разозлился, что я не признаюсь в неумении колдовать. Я решил, что могу при случае расквитаться с ним, но особенно он меня уже не заботил, мстить я вовсе не собирался, бессмысленно строить на этом свой план. Нет, я начал свое восхождение дисциплинированно. Для начала выбрался из расщелины, мне хотелось оставаться погибшим и повезло найти путь к подземной пещере, я долго карабкался в темноте, полз по узким тоннелям, а потом наткнулся на источник, под водой бился свет. Я проплыл под скалами и оказался на поверхности моря, не знаю, как меня не разбило о скалы, но видно уж суждено мне было выжить в тот день.
И я стал обдумывать дальнейшие действия. С первого дня в "Клопе", отель не переставал интересовать меня. Его сила манила к себе. Я сразу понял что хочу в высшей степени овладеть магическими искусствами. Я не мог находиться в нем, рано или поздно, получив какой-нибудь повод, Риксил все равно прикончил бы меня, было бы сложно управлять им тогда. В детстве проникаться доверием я не умел, все можно было прочесть по мне, другие обитатели отеля также вряд ли полюбили бы меня. Я решил следить на расстоянии, жил в порту, но знал многое из того, что там происходило, иногда больше самих постояльцев и служащих, везде пролазил. Я узнал, что меня спокойно похоронили, видел, как Риксил с Патвином продолжили жить в отеле, как к ним относились. Патвин имел доверие, оно было негласным, потому что сам он всегда ходил угрюмый и жалкий, наверное, никто не ставил его наравне с собой, но если бы нужно было, ему бы доверили что угодно. С Риксилом по-другому, никто не желал иметь с ним дел, и покуда сам он никуда не лез, все оставались довольны. Затем они покинули отель, я все еще находился здесь, тоже вырос и окреп, изучая, что считал полезным, и уверенней обдумывая план. Видел, как Риксил вернулся и досаждал твоей матери, как та потом уехала из отеля с твоим отцом. Тут я сорвался с места, решил, мне это может пригодиться, ведь она уехала, не сказав никому ни слова. Я наткнулся на них случайно в порту. Пробрался на корабль, на который они сели. К тому времени я научился хорошо прятаться, сошел с корабля вместе с ними и следил дальше. Выяснил, где они остановились на первое время, всегда выгодно знать что-то, чего не знают другие. Тогда же я понял, что хватит отсиживаться в порту, пора расправлять крылья. Хотя я был очень молод, считал, что готов встретиться с миром, путешествовал, подобно братьям, но главным образом старался не впустую тратить время. Набирался знаний, проникал в мир магии, повсюду ища источники силы. Был подмастерьями, послушниками гильдий, у многих успел набраться опыта, многому научиться, важнейшее — контролю. Великие книги мне довелось читать, страшные вещи видеть и делать, разные надежды в сердцах учителей я заложил. Не забывал приглядывать за отелем "Клоп", за твоими родителями, они переехали в один маленький городок и, кажется, там обосновались. Следил и за братьями, Риксил всегда на виду был, а вот отыскивая Патвина, приходилось трудиться. Прошло достаточно лет для моей зрелости, мой план до конца выстроился. И я отправился к нашему среднему брату, который скитался в пустыне на востоке. Он как всегда был жалок на вид, болезненный, отрешенный от всего. Но что с ним было, когда я представился ему, назвался чудом спасшимся братом, странное преображение. Я сказал, что когда выбрался из расщелины, тогда же исчез из тех краев. Он не мог ни о чем догадаться. Мы стали лучшими друзьями, он весь мне открылся, винился, говорил, что всю жизнь себя не простит. Наверное, за это отшельничество он бы ни с кем не заговорил, только скитался бы по пустыне. Ведь ты прав, он был слаб. А ты знаешь, что он был влюблен в твою мать? Хотя жаловался, что никогда бы не мог быть рядом с ней. Всегда ограждал от себя близких, потому что знал, не сможет защитить их. Он потонул бы в своем унынии, а в тот день оживился, мне даже захотелось привлечь его на свою сторону, но он был бы все-таки бесполезен. Мы проговорили весь день и всю ночь, сколько всего он мне рассказал. Даже не представлял, с какой целью я выпытываю все подробности его жизни в отеле. Ему, наверное, было все равно, он был умиротворен, выложил все без заклинания, который я специально заготовил. Узнав, что было нужно, я избавился от него. Забрал кулон, подаренный твоей матерью, другие личные вещи, а тело просто оставил в палатке. В тех краях о нем никто не знал. Песчаная буря навсегда похоронила его.
Затем я сделал то, на что он никогда бы не решился, я приехал в отель. Да, Патвин никогда бы не вернулся, он жил собой, остерегаясь любых движений, и, несмотря на просьбу твоей матери позаботиться об отце, никогда бы не взял такую ответственность. А я взял. Я стал Патвином. Теперь мне было известно достаточно о его отношениях с обитателями отеля в прошлом. И было понятно, что Патвина примут с распростертыми объятьями. Единственно, когда я попытался проникнуть в библиотеку, Хорифелд отстранился от меня, но это было ожидаемо, о его отношении я тоже знал. Обладая знаниями и силой, я мог осуществлять свой план и без этой поддержки. Отель процветал, когда я появился в нем. Твой дед добился высокого уровня, и сам был очень могуществен на тот момент. Мне нечего было и думать, чтобы при таком положении подобраться к источнику силы. Тогда отель дал бы отпор любому магу. Виделась только одна возможность: привести дела в упадок. Это оказалось трудной задачей, даже я, готовый ко всему, не ожидал, что потребуется столько затрат. Чтобы ослабить твоего деда понадобилось больше времени, чем я мог вообразить. Я создавал самые сложные яды и годами отравлял его организм. Не представляю, приходило ли такое кому-нибудь в голову в истории "Клопа", но у меня было необходимое время, терпение, а главное, цель. Я изучал магические искусства, добился для самоучки больших успехов. Пока мне не представилась возможность проявить себя, но нужно заполучить главный приз, венец моих способностей, с такой властью мне не будет равных. Отравлял твоего деда и искал ритуал для извлечения силы. Убить хозяина дело нелегкое, хотя поначалу я беспокоился, что не успею отреагировать, если случайно отель впадет в спячку. Последнее время твой дед настолько ослаб, что его жизнь была практически у меня в руках, но теперь я ждал другого. Мне стало мало силы, которую я надеялся вычерпать из источника при сокрушении отеля, теперь я собирался взять больше, как опекуну, мне открылись бы безграничные возможности, отель против воли впустил бы меня в свое сердце.