Чтение онлайн

Чем только отель "Клоп" не отличался от других зданий, на их фоне его можно было выделить то внешним видом, то событиями в стенах, но этим утром он как-то особенно отличался от всего окружающего. Когда все сбрасывало с себя веяние ночи и перерождалось, он лишь слабо следил за окончанием этого обряда, чтобы незаметно слиться с окружающей повседневностью. Он теперь существовал в постоянном неясном бодрствовании, для которого сон бессмыслица. Возможно, "Клоп" на время даже забыл об умении притворяться спящим, а когда-то мог верить в необходимость такой привычки.

Одно существо со схожим отношением к снам также некоторое время должно не отмечало суточные ритмы. Сейчас оно направлялось по коридорам отеля туда, где в условленное время у него была назначена встреча. До нее оставалось немало времени, но Элберт понимал главное, нужный день уже наступил, и чтобы ничего не

перепутать — а ведь мысли стали часто путаться, — он готов был явиться в указанное место и прождать хоть целый день. Ему теперь было все равно, где находиться, его никуда не тянуло, он лишь старался держать просьбу друга в голове и не убрести куда-нибудь. Однако Пиус не знал о стараниях Элберта и сейчас тревожился, окажется ли друг на месте в нужное время. Он думал об этом, поднявшись на свою башенку, потому что в этот ранний час уже проснулся, ему-то сон был необходим, но слишком многое беспокоило теперь. Два дня мальчик старался держать Элберта в поле зрения, объясняя важность их встречи, и все же оставалось только гадать, исполнит ли тот просьбу при нынешней рассеянности. Пиус и сегодня бы держался ближе к нему, но не мог положиться, что весь день будет способен на это.

Мальчик посмотрел на затянувшееся небо, потом на стену деревьев, которая отгораживала отель от внешнего мира, но которая была не в состоянии сейчас защитить, поэтому прикрывалась обычным забором. Затем он перевел взгляд на Восточную башню, на верхние окна, где за белыми листами таилась обитель Хорифелда, ему вдруг показалось, что один лист дрогнул. Отчего-то у него проснулась жалость к спрятавшемуся от всех невзгод библиотекарю. Сама эта личность при встрече не могла вызвать жалость, потребности в которой, было видно, библиотекарь не испытывает. Это скорее был сильный человек, прекрасно приспособившийся к своему одинокому существованию. Тогда не жалость, а хотя бы сочувствие к затворничеству, уверенному виду. Пиус не мог объяснить свое отношение, но когда прислушался к себе, понял, что оно исходит из какой-то внутренней силы. Он не чувствовал превосходства над пожилым мужчиной, наверное, это просто везение обладать ей, он-то не хочет прятаться, ему это не нужно. И это так естественно, в нем одном — и столько силы! Мальчик подумал о своих друзьях, что ему не хочется быть и одиноким, и ему снова не нужно, он никогда не будет одиноким… тоже естественно, но все же столько силы! Неожиданно паническое чувство захватило мальчика. Только что ему давались спокойствие и собранность, словно он держался на высокой волне, но стоило порадоваться, что в этот важный день, когда неизвестно что готовилось для него, он ощущает необходимую силу, как все потеряло равновесие и опять стало страшно. Пиус удивился, почему он отделяет себя от Хорифелда, когда сам лезет в раковину.

Измучившись мыслями, Пиус спустился вниз. Его ждало испытание, и он все-таки надеялся, что внутри действительно имеет способности, которые случайно разглядел. Повезло ему в чем-то или нет, но сегодня он хотел, чтобы все сложилось как надо.

Ожидая давления, как в предыдущие дни, Пиус покинул номер. Однако в этот раз, оказавшись за дверью, почувствовал совсем иное, глухую пустоту. Он прошел по свободным коридорам и таким же лестницам, даже те, обычно словно живые, и не только когда играли с путниками, но вообще точно следящие за всеми, теперь застыли и будто позабыли о любимом занятии вмешиваться в чужую волю.

Добравшись до 2К, Пиус встретил одну из своих родственниц. Мальчик знал, что она была Клоп, кажется, даже слышал ее имя. Мать семейства, приезд которых он наблюдал из окна своего номера как-то весенним днем. Это была крупная женщина, сейчас она вонзила взгляд в мальчика, будто удивленная встречей. Они двигались навстречу друг другу, Пиус вспоминал ее имя, словно, сделав это, он избавится от какого-то наваждения. Вместо того чтобы чудом раствориться в воздухе, она вдруг произнесла:

— Дорогу господину Клопу!

Мальчик старался смотреть под ноги, когда она демонстративно отступила в сторону, практически вжавшись в стену. И подавил желание оглянуться. Почему-то именно сейчас на него навалилась огромная усталость от внутренних переживаний в последнее время. Но уже в холле он смог собраться и если не успокоиться, то хотя бы контролировать себя. Опять повеяло пустотой.

Рэни и Клайвель за стойкой регистрации больше обычного напоминали статичное изображение, однако поздоровались с мальчиком, чего не делали, просто встречая его или посетителей с утра в холле. Не успел Пиус дойти до ресторана, его окликнули Лилил с Джозиз, спустившиеся следом по лестнице.

Лил сказала, что сейчас они повстречали одну неприятную тетку. Пиус хотел ответить что-то, но не рассказал о своем с ней столкновении. Сестры тоже сразу замолчали.

Ресторан в это утро встречал посетителей как будто спокойной атмосферой, девочкам она виделась обманчивой, а Пиусу помещение вообще показалось каким-то незнакомым, он был уверен, что со столиками и стульями уж точно что-то не так, то ли они изменили цвета, то ли вовсе это были другие столы и стулья. Те, кто здесь находился, обратили на мальчика внимание, но не особо пристальное, и ребята смогли позавтракать. Лилил и Джозиз завели между собой беседу о том, какие перемены скоро ждут отель, но после этой слабой попытки выпустить эмоции по поводу предстоящего события они плавно перешли на тему пуговиц, которой в последнее время был пропитан их номер. Наверное, это был самый скучный разговор за завтраком, какой они могли представить.

Время для прохождения проверки в Адме было выбрано ближе к вечеру. Все, кто встретился Пиусу в течение дня, вели себя непринужденно, по крайней мере казались гораздо спокойнее, чем в прошедшие два. Но именно от людей особенно ощущалась пустота, и мальчик подумал, что именно их внутреннее состояние вобрал отель. Среди его обитателей, как бы те не исполняли обычный распорядок, блуждало напряжение. Уж лучше бы они выпустили пар, а так во всем виделось не то, что было на самом деле.

Даже случайно подвернувшийся ребятам в холле Снук, от которого сегодня можно было ожидать взрыва, с первых слов принялся рассказывать о каких-то мальчишках, пойманных за попыткой пролезть под забором в парк отеля. И говорил он как-то вяло. А по поводу главного сегодняшнего события в Адме не было произнесено ни слова. Лишь внезапный вопрос, как Пиус себя чувствует, скорее всего, относился к этой теме и показывал всеобщий интерес. Мальчик ответил, что у него все хорошо. Сестры Прелтит как и Снук с любопытством вглядывались в него, когда тот отвечал. Остальные служащие не решались даже на такой вопрос. Разве только госпожа Катакота поинтересовалась настроением ребят, но это могло и не относится к кому-то отдельно, она-то выглядела искренне спокойной.

Пиус продолжал молчать. Когда он захотел поискать Элберта, друзья следовали за ним. Потом в отель пришел Крочик и присоединился к ним. Заполучив в собеседники Крочика, девочки смогли оживиться в обсуждении торжественного похода в Адму. Лил высказала сожаление, что они трое должны остаться в номере Пиуса, пока тот будет проходить такую важную проверку. Крочик заявил, что не сомневается, что Пиус станет новым хозяином отеля, и именно в этом качестве они дождутся его. А Лил добавила, что тогда в первую очередь они отправятся к Лугасу Каррикейму и на правах самых главных обследуют его номер. Конечно, обнаружат там много всего запрещенного и опасного и выставят давнего врага из "Клопа", вернее, сразу отправят за решетку.

Элберт не обнаружился, и четверо ребят устроились в номере Пиуса, развалившись на диванах. Они стали убивать минуту за минутой, молча или перекидываясь фразами перед носом Пиуса. Лил обещала Крочику и Джозиз втихомолку, но так, чтобы было слышно из любого угла номера, что если сегодня Пиус вернется из Адмы таким же не соображающим, она даст обед молчания на всю жизнь, и никто в целом свете не заставит ее заговорить, даже если уже оживет сам Пиус и хоть станет уговаривать ее, даже если встанет на колени, она ни за что не отзовется. Джозиз отметила, что, в общем-то, не против, по ее мнению, это могло даже пойти на пользу сестре, как-то улучшить ее характер. Крочик улыбался. А Пиус сначала делал вид, что ничего не слышит, все больше вжимаясь в диван, потом же вовсе ушел за письменный стол и стал внимательным образом разглядывать обложку, захваченного вчера из классного кабинета учебника.

Пиус пытался прожить весь день, настраиваясь на поход. И когда момент настал, он один вышел в коридор. Это было первое нормальное обращение к друзьям за последнее время, он попросил не провожать его.

Он знал, что пока идет по коридорам, многие из обслуживающего персонала собрались в своей столовой и с интересом ждут результатов. Его родственники, должно быть, с не меньшим интересом ожидают результатов, сидя в номерах. На время коридор этажа 6 обязаны были освободить, так объявили. В одном укромном месте мальчик встретил здесь Элберта. Он обрадовался другу, тому, что все шло по плану, и взял его с собой в Адму. Тот ничему не возражал. Пиус зашагал уверенней, солнечные стены этажа 6 действовали ободряюще, но чем ближе он подходил к главному залу отеля, тем сердце все-таки стучало громче.