Клоп
Шрифт:
— Предупреждаю!
Молк обернулся, наверное, больше из-за возни, чем из-за того, что разобрал угрозу. Он кинул взгляд на предмет, который мальчик протягивал вперед.
— Это Шкатулка Дезрика, — продолжал Пиус. — Знаете, что она может? Отойдите от нас или она лишит вас силы!
— Откуда она у вас? — рассматривая предмет и завораживаясь им, спросил Молк. — Снова удивляешь, как вы до нее добрались? Я искал шкатулку одно время, даже знаю мастера, который ее собирал. Но, видишь ли, — поднял он презрительные глаза на Пиуса, — мне также известно, что шкатулка ничего не сделает. В курсе ли ты, но герб от этой шкатулки так и остался ненайденным. До конца она не собранна и не имеет силы, глупый мальчишка! Так что либо скажи, что вы придумали, и защити подругу, либо я устрою ей такое, что она сама все выложит, а имя свое напрочь забудет.
Долго ответа он дожидаться не собирался и оставил растерянного Пиуса, чтобы подойти к Лил, но тут девочка вмешалась в происходящее. Она не завизжала, когда на нее двинулись.
— Пиус! —
Справляясь с тем, чтобы не выронить шкатулку, мальчик подхватил на груди этот предмет и, посмотрев на него, перевел взгляд на Лил, которая выражением лица активно внушала ему какие-то действия. Наконец Пиус сообразил, и в его глазах загорелся огонек. Молк проследил за полетом предмета и теперь уставился на него в руках мальчика. Тот быстро поднес маленький круглый предмет с иголкой к шкатулке и вставил острый конец в отверстие в центре крышки. Возможно, только инстинктивно к нему успели вытянуться пальцы.
Сложно было разобрать последний взгляд на лице Молка, когда направленная на него шкатулка открылась. Пиус решил, что тот искал свои ошибки. Но как только крышка поднялась, его лицо потеряло всякое выражение. Происходило что-то странное, мальчику показалось, что раздался чей-то крик, при этом оставался неясен его характер и откуда он доносится, хотелось оглянуться, чтобы найти источник. Да и звука, похоже, вовсе не создавалось, это не был крик как крик, а просто знание о нем. Еще из шкатулки будто сочился свет, хотя в действительности помещение не выглядело освещенным иначе, Пиус ощущал, что какие-то волны стремятся к Молку. Тот словно попал в невидимый поток и под его действием менял облик. На его шее и руках проступили тонкие черные венки, они дрожали, напоминая тяжелую отчаянную борьбу, которая велась внутри колдуна. Эти венки быстро привели к конвульсиям всего тела, усыхающего на глазах. Ноги подкашивались, плечи уменьшались и заострялись, мантия теперь висела на них как на вешалке. Щеки и глазницы втягивались, серая кожа потемнела и исчертилась морщинами. Молк превратился в дряхлого старика с отсутствующим взглядом.
Пиус перестал слышать крик у себя в голове, видеть воображаемый свет и понял, что все закончилось. Сложно было обнаружить присутствие Молка в помещении. Незнакомый же старик сразу упал на пол, утонув в своей мантии.
Пиус закрыл крышку шкатулки, подбежал к Лил и помог ей подняться на ноги. Она привстала, держась за бедро, и указала на Элберта. Мальчик отдал шкатулку и помчался к решетке. Элберт лежал под куполом, свернувшись клубком и не шевелясь. Вблизи Пиус увидел, что ветки, из которых состояла решетка, похожи на ветку ивены. Он схватился за одну из них и с силой дернул. Почему-то ему казалось, конструкция очень крепкая, но ветка легко поломалась. Элберт тут же ожил, он поднялся на руки и стал глотать воздух. Пиус продолжил ломать купол, Лил, хромая, приближалась к ним, мальчик обратил внимание, что она спокойно миновала начерченную на полу линию; как сам это сделал, он не заметил, очевидно, вся посторонняя магия в котельной осталась лишь в решетке. Лил подошла и помогла разобрать ее, при этом в воздух поднималось много пыли. В итоге Элберт смог выскочить наружу, он кашлял и шмыгал носом. Оглянувшись по сторонам, нахмурился, потом посмотрел на ребят, словно только сейчас их увидел.
— У меня в ушах куча песка, — недовольно произнес он.
— А вообще как себя чувствуешь? — с улыбкой спросила Лил.
— Нормально. С вами-то что? Вид у вас…
В этот момент послышался шум работающего лифта.
— Только подумал, как мы будем выбираться, — воскликнул Пиус.
Вскоре в той части котельной, где располагался лифт, дверцы со скрипом разъехались, и в помещение ворвалась небольшая толпа. Было удивительно, как они все уместились в такой маленькой кабине. Первым выбежал Снук с обломком трубы в руках. За ним двое других служащих и незнакомцы, один из которых выделялся высоким ростом и красивой длинной мантией. Пиус видел его прежде, это был постоялец отеля. Все имели встревоженные лица, а по Снуку казалось, тот участвовал в военном броске. От беспорядка на столе и ребят посреди котельной, они растерялись, оглядывались, смотрели на Пиуса и Лил, а еще косились на Элберта.
Глава 30 — Пробуждение
Напоследок Пиус еще раз заглянул под кровать и, выйдя к друзьям, сообщил, что хорошо обыскал всю спальню.
— Не мог же он выскочить из номера? — забеспокоилась Лил.
— Если так, найти его будет трудно, — заметил Крочик.
— Легче легкого, — возразила Лил, — потому что мы обнаружим его на шее у Валунны.
— Успокойся, Лил, не мог он сбежать, — сказала Джозиз, — мы всегда следим за дверью, он где-то здесь, просто прячется.
И не смотря на то, что каждый понимал бессмысленность этого, все дружно принялись звать: "Шепелявик!".
Енот уже несколько дней жил в номере Пиуса. В парке его выгуливали на поводке, пристегнутом к шлейке, а в остальное
время он мирно спал на одном из мягких диванов. Его хозяин смотритель парка находился в предположительно недельной отлучке, он отправился за лекарством для деревьев, тех стражей, которые должны были составлять неприступную стену, отделяющую парк от окружающего мира. Перед отъездом Рой попросил Пиуса навещать Шепелявика, но мальчик решил просто на это время взять енота к себе. Рой заверял, что Шепелявик по-прежнему тугодум, хотя, кажется, привыкает держаться поближе к домику. Сейчас же, когда забором служили не вызывающие доверия обычные деревянные доски, он опасался, что енот проскользнет за пределы парка. Грамс во всех отношениях представлялся смотрителю опасным местом, и для своего питомца он бы не придумал худшей участи. Потеряться же енот успел даже в номере Пиуса. И хотя поиски велись уже долго, Шепелявик не обнаруживался.— Я все-таки уверена, что он на башне, — вдруг, словно оспаривая звучавшее ранее, заявила Лил.
— Я искала, его там нет, — отрезала Джозиз.
— А я считаю, он там.
— Я тебе говорю, нет.
— А что если я скажу, что слышу, как он скребется своими маленькими лапками.
— Что за выдумки! Ты бы все равно отсюда ничего не услышала.
Закончился спор тем, что все отправились на башню, и к удивлению Джозиз Шепелявика действительно нашли там. Енот стоял на подоконнике, прислонив передние лапы к окну и обнюхивая стекло (ему приходилось проявлять большую ловкость, потому что подоконников на башне практически не было, лишь крохотные выступы).
— Интересно, он что-нибудь видит, — произнес Крочик, когда ребята, остановившись на лестнице, разглядывали зверька.
— Хорошо бы он запомнил, как выглядит парк сверху, и знал его расположение, — пошутил Пиус.
— Видишь, Лил, он даже не двигается, как ты могла его слышать?
— Ты придаешь большое значение тому, что я говорю.
Неожиданно для собравшихся енот вдруг встревожился, спрыгнул на пол, шипя или точнее шепелявя на бегу, проскочил мимо ног ребят и устремился вниз по лестнице. Пиус подошел к окну и заявил, что друзья могут ему не верить, но по аллеям парка разгуливает Рой. Те приблизились, чтобы убедиться. Потом они спустились в номер, где Шепелявик ждал их у входной двери.
Рой вернулся раньше намеченного срока и привез с собой много полезных для деревьев смесей. Когда ребята встретились с ним и вернули енота, он поблагодарил их за заботу и сказал, что теперь с теми редкостями, которые удалось достать, он быстро все здесь наладит. За последний год, жаловался смотритель, многое в парке поникло. С другой стороны уверял, что за время его отсутствия растения и сами значительно преобразились к лучшему, даже стена деревьев выглядела куда здоровее.
Все в "Клопе" преображалось. Началось с двух маленьких лифтов, вдруг заработавших, а затем стали происходить самые удивительные вещи. Как грибы после дождя отовсюду выпадали люди. Это были те несчастные, которые успели основательно "напропадать". Появлялись то из кладовых, то из шкафов чьих-нибудь номеров, почему-то обязательно не своих. Иногда их выбрасывало из картин на стенах, кое-кто конечно вылетел из камина в общем зале. Особенно всем запомнилось появление Дакоты, которая, сидя на люстре в холле (она сама не осмысливала путь, по которому там образовалась), позвала на помощь, она звала в основном Рэни и Клайвеля, но на ее необычный хриплый крик сбежалась немалая доля персонала. Когда люстру спустили, девушку принял на руки оказавшийся внизу Пузан, та была только в одной кроссовке, на второй ноге красовался сплетенный из травы забавный лапоть. Ее спутников, о которых она упоминала в письме, рядом не было, хотя их долго пытались разглядеть где-нибудь у потолка, они появились позже в разных местах. Еще интересным стало появление Лазара. Кто-то из поваров спустя некоторое время предложил на всякий случай развязать печь, которая съела шеф-повара, и когда пришли в подсобные помещения, господин Лазар уже сидел в ней, никто не смог добиться от него, сколько он там просидел.
Много радостного успело случиться для обитателей "Клопа". Коридоры обзаводились гравитацией, мебель вставала на свои места, атмосфера налаживалась. Даже работы с плющом как будто поубавилось по сравнению с обычным распорядком. Постепенно убирали развешанные повсюду ленты, загораживающие опасные проходы. Разлившаяся бесконтрольная магия начала тихо стекаться в единое полотно.
Главным событием, которое, возможно, собирало вокруг себя все преобразования, являлось пробуждение Коэла Клопа. Разные специалисты, наблюдавшие за ним, сначала заметили улучшение ритма сердца, внешний вид хозяина отеля становился все здоровее, ему перестали быть нужны аппараты, поддерживающие жизнь. В этот период служащие разносили вести, что хотя он лежит в постели с закрытыми глазами, словно улыбается, как в легком приятном сне. В Адме в "капле" некоторое время плавало имя Пиуса, но потом постепенно оно заменилось именем прежнего хозяина отеля, тогда стало понятно, что Коэл Клоп несомненно идет на поправку (между прочим, в книге имя мальчика полностью не исчезло, от него остался весьма заметный след). Наконец дед Пиуса очнулся, видевшая его сиделка рассказывала, что с первых же мгновений он выглядел бодрым, как после самого здорового сна. Теперь он принялся быстро крепчать, правда доктора уверяли, как бы хорошо он не выглядел, силами не наполнен, по крайней мере, вставать с постели не должен.