Дурочка
Шрифт:
Будущий премьер супротив выбора Главы как раз не возражал: невеста имела вид скромный, голосок нежный, и посматривала на жениха с явным интересом. Видать, воспитатели подходящих девиц отнеслись к порученному делу ответственно. Скромности, нежности и интереса хватило на все время жениховства и на поход в храм. Выйдя из храма, супруга пихнула остром локотком оторопевшего мужа и сообщила:
– Не знаю, когда тебя приму, недомерок… может, и некогда.
Новобрачный честно завел свое сокровище в дом, посидел немножко за пиршественным столом, да и поехал в ближайший бордель, нисколько не скрываясь. Только предупредил супругу, что любой маг скажет, ежели она
Пока летели, чуток отдохнул и потащил по широкому коридору коляску с Ее Величеством уже не так сильно задыхаясь.
Гридни, красуясь, показывали чудеса ловкости: забегали в каждую комнату с закрытыми дверьми первыми, причем один влетал кубарем, второй за него прятался, а третий бдительно осматривал помещение, переворачивая пинками подозрительные кровати, столы или этажерки. Ушакова вздрагивала каждый раз, но молчала. Премьер выжидал и, по сигналу старшего гридня, волок коляску с Ее Величеством дальше и тоже молча. Хотя очень хотелось сказать несколько бранных слов, ибо пришлось объезжать раскиданные и сломанные вещи.
Остановились по команде Величества в зале для приемов.
Премьер, не дожидаясь указаний, закатил коляску на помост, выстроенный для выхода глав рода. Развернул коляску, как пушку, прямо на Ушакову.
Величество едва заметно кивнула и несколько минут разглядывала хозяйку и тех, кто уже прилетел в качестве свиты императрицы на втором дирижабле.
Вздохнула, покачала сокрушенно головой и, наконец, изволила высказаться:
– Что ж, я готова вас выслушать. Зачем вы так срочно желали повидаться с Ее Высочеством? Без моего ведома. И вне дворца?
***
Петр Алексеевич бережно принял старшую Савельеву. На секунду застыл – младшая задержала его кивком. И тут же почувствовал волну тепла по своему телу.
– Все, уезжайте. Сами не заболейте. Да, не удивляйтесь, мама проспит и вечер, и ночь. Ее так лечили… якобы от простуды. Определенными зельями.
– А вы… как?
– Мы договорились с Ушаковой. Обмен. Но человек она ненадежный. Уезжайте в Тобольск без промедлений.
Только склонил голову, прощаясь.
– Серафим, едем!
Куртка еще сохраняла тепло девочки, а закутывал ноги баронессы попонами уже на ходу.
***
Ушакова низко присела:
– Прошу меня извинить, Ваше императорское Величество…
– А вот без лишнего пафоса. Будьте любезны. Двадцать первый век на дворе. Достаточно просто – Ваше величество.
– Ваше величество, я получила приказ от Ее Высочества.
– Младшей?
– О, вы… да, младшей, Ваше Величество.
– Как звучал приказ?
– При появлении целителя рода поставить Ее Высочество в известность.
– Все-таки братья Кошкины… кобельки засанные… мало им показалось, так добавим.
– Нет-нет, Ваше Величество. Разговор у нас состоялся много лет назад!
– А точнее?
– Год назад! Или два. Нет, ровно три года назад!
– Присядьте, пожалуй, на стульчик. Ежели так плохо с памятью, сама посмотрю.
– Ваше императорское Величество, я точно вспомнила – в сентябре, полгода назад! Я пообещала Ее императорскому Высочеству встречу с неизвестным никому целителем нашего рода. В полной тайне, Ваше Величество. Никто бы ничего не узнал! А целителя уж очень хвалили в комиссии. По моей просьбе ее отправили
в сопровождении нужного человека, к сожалению, он заболел в пути. Но справки я постоянно наводила, вы не думайте, связи у рода серьезные, а она все же Ушакова… по прямой линии. Я сделала все, чтобы целитель был у нас с Вами под рукой!– Очень интересно. Получается, девица проучилась полгода. Ничего не знает. И вы посмели предложить ее моей дочери?
– Ваше Величество! Ваше императорское Величество! Во-первых, именно она смогла подобрать нужные настойки, и Ее Высочество здоровы, как мы все знаем! Во-вторых, она уже получила «Новичка», и вся, представляете, вся комиссия проголосовала за «Ученика». Единогласно! И моих людей там не было, нет целителей у рода. То есть не было. Теперь, при наличии очень перспективной внучки…
– Внучки?
– Э-ээ… я же двоюродная бабушка. Люблю ее без памяти! Поэтому ранг «Подмастерье» она получит у целителей Твери, а не в какой-то Сибири. А там и «Мастер», и «Абсолют». Рода Ушаковых. С ней достигнута полная договоренность!
***
Баронесса успела кивнуть Серафиму и действительно заснула, как только тронулись.
Так и занес Петр Алексеевич баронессу в училище, так и передал барону в руки.
– Мы с Серафимом быстро съездим к причальной мачте дирижаблей. Скорее всего, полетим особым рейсом. Пожалуйста, возьмите с собой минимум вещей дней на десять, а там слуги подвезут необходимое. Постельные принадлежности вообще не берите, вам все выдадут. Предметы роскоши, например, и все, без чего обойтись можно, оставьте здесь…
Барону остается позавидовать. У него присутствовало умение вычленить главное и грамотно распорядиться. Без всяких охов и ахов.
Мгновенно взбили подушки и уложили мать семейства в постель.
Двое мальчишек одного возраста на вид тут же кинулись развязывать узлы. Девушка выслушала барона и вытряхнула из большой сумки часть каких-то ниток. Остальное отложила в сторону. Сам барон подтянул к себе стопку бумаг, явно документов, а девушка уже несла отцу подходящий чемоданчик.
Петр Алексеевич успокоено сам себе кивнул и заторопился к Серафиму.
До Тобольска готовились к взлету даже два дирижабля, в том числе тот, с командой которого они летели с Савельевой. На него Годицкий и взял билеты.
Ужинали уже в дирижабле, кое-как разместив свои припасы на откидных столиках, Лукерья расстаралась, наготовила господам в дорогу.
Полусонный слуга принес горячий чай, даже баронесса перекусила, и тут же вся семья, по команде барона, устроилась на отдых.
Не семья, а загляденье – радовался Петр Алексеевич. Детей он толком не разглядел, но барон и баронесса ему понравились. У них и в школе никаких проблем не предвидится. Поэтому и Савельева младшая такая. Жаль, что она осталась, но это ее выбор. Потенциал девочки явно оценили, отправят в какую-нибудь Академию после столичной школы.
А он свою задачу выполнит – семью привезет.
Спокойно лег подремать, лететь еще долго.
Утром, пока дирижабль заправлялся, все вышли размять ноги, и тут Годицкий остолбенел – старшая дочь оказалась невозможной красавицей. Куда там и баронессе, и младшей Савельевой, тощим и спокойным.
А вот Казимира, Кася, Касенька – сладко катал он имя про себя… идеал, просто идеал! И… фигура такая прекрасная…и глаза свет излучают, а улыбка… идеал!
В Тобольске их встречали, чему он не удивился. Экипаж имел связь и в школу о прибытии будущих сотрудников сообщили.