Чтение онлайн

— Почему?

— Потому что ему кто-то показал старые материалы по одному из прошлых объектов. С намеком на финансовые нарушения.

Я выпрямилась.

— Какие именно материалы?

Яна перевела на меня взгляд.

— Тебя это теперь тоже касается?

— Если речь о проекте для детей, который мы все тянем, то да.

— Неужели.

Матвей даже не повернулся к ней.

— Яна.

— Что? Я просто пытаюсь понять границы вовлеченности.

Я встала.

Очень спокойно.

Потому что когда я по-настоящему злюсь,

голос у меня всегда становится тихим.

— Тогда пойми сразу. Если ты сейчас намекаешь, что я здесь временная декоративная единица, лучше перестань. Мы обе знаем, что это уже не так.

В кухне стало тихо.

Лиза перевела взгляд с меня на Яну, потом на отца, и с явным интересом откусила тост.

— Хорошо, — сказала Яна, выпрямив спину. — Тогда скажу прямо. Я считаю, что все это очень не вовремя. Матвею сейчас не до… личной драмы. У него дом, ребенок, объект и риск потерять финансирование. И если ты правда заботишься о нем, то должна понимать, когда стоит отойти в сторону.

Ох.

Вот и удар.

Я даже почувствовала его физически — как если бы кто-то вдруг толкнул под ребра.

Но ответить я не успела.

Матвей развернулся к ней так резко, что даже Яна отступила на полшага.

— Никогда, — сказал он тихо, — не смей говорить с ней в таком тоне в моем доме. Ты меня поняла?

Яна побледнела.

— Я просто…

— Нет. Ты не “просто”. Ты сейчас решила, что можешь расставлять людей по местам в моей жизни. Так вот — не можешь.

— Матвей…

— Если ты хочешь помочь с фондом — помогай. Если нет — дверь ты знаешь.

Тишина стала почти звенящей.

Я смотрела на него и понимала сразу две вещи:

1. мне больно от слов Яны, потому что где-то глубоко они попали в мой собственный страх;

2. и в то же время я люблю этого мужчину еще сильнее за то, как он сейчас встал между мной и этой попыткой унизить.

Яна сжала губы.

Потом коротко кивнула.

— Хорошо. Я поняла.

И ушла.

Лиза проводила дверь задумчивым взглядом.

Потом посмотрела на нас и сказала:

— У вас тут очень сложный сериал.

— Ешь омлет, — хором ответили мы с Матвеем.

Она довольно хмыкнула.

А я вдруг почувствовала, что хочу остаться здесь.

Не на ночь.

Не на пару дней.

А всерьез.

Опасная мысль.

Самая опасная из всех.

После завтрака Лизу увезли в школу.

Матвей почти сразу заперся в кабинете — звонил, ругался, выяснял, кто и зачем полез в прошлые документы, откуда пошла утечка и как вытаскивать контракт обратно на берег.

Я пыталась работать.

Честно.

Открыла ноутбук.

Разложила образцы.

Сделала вид, что погружена в проект.

Но перед глазами стояли слова Яны:

“Если ты правда заботишься о нем, то должна понимать, когда стоит отойти в сторону.”

Ненавижу, когда посторонние озвучивают вслух то, чего

ты и так боишься.

Я ходила по гостиной, смотрела на лестницу, на окна, на свет, на дом — и вдруг поняла, что думаю уже не как дизайнер.

А как женщина.

Которая оценивает, смогла бы здесь жить или нет.

Это было так опасно, что я даже остановилась посреди комнаты.

Нет.

Нет-нет-нет.

Еще рано.

Слишком рано.

Нельзя так быстро мечтать о доме мужчины, с которым ты только начала говорить о любви вслух.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Матвея.

Зайди ко мне.

О.

Вот и все.

Сейчас либо очередной спор, либо очередная нежность, либо — что гораздо страшнее — серьезный взрослый разговор.

Я вошла в кабинет без стука.

Матвей стоял у окна.

Пиджак уже был на нем.

Галстук в руке.

На лице — та самая собранность, которая появлялась, когда он шел воевать с миром.

— Ты уезжаешь? — спросила я.

— Надо встретиться с юристами и инвестором. Попробую вытащить ситуацию.

Я кивнула.

— Получится.

— Не знаю.

— Получится, — повторила я тверже.

Он смотрел на меня несколько секунд.

Потом подошел ближе.

— Яна тебя задела.

Не вопрос.

Констатация.

— Немного.

— Врет она или нет?

Вот.

Вот он, момент.

Я могла бы отшутиться.

Съехать.

Сделать вид, что ничего не случилось.

Но между нами уже слишком много было сказано честно.

— Не врет, — ответила я. — Просто пользуется этим.

Матвей молчал.

Я тоже не отвела взгляд.

— Я действительно боюсь, что появляюсь в твоей жизни в самый неподходящий момент. Что у тебя и так все трещит, а тут еще я, со своими чувствами, сомнениями, прошлым. Что если станет слишком трудно, тебе однажды придется выбирать, на что тратить силы.

— Уже выбрал.

— Не перебивай. Мне и так тяжело это говорить. — Я выдохнула. — И еще я боюсь, что Лиза ко мне привяжется сильнее, чем нужно. А если что-то пойдет не так между нами, это ударит по ней.

Матвей подошел вплотную.

— Арина.

— Что?

— Ты правда думаешь, что я не просчитывал это с первого дня?

— Думаю, просчитывал. Ты же Громов, ты, наверное, даже чувствам пытаешься составить смету.

Уголок его рта дрогнул.

— Иногда да.

— Вот видишь.

— Но в одном ты ошибаешься.

— В чем?

— Я не рассматриваю тебя как дополнительную нагрузку на свою жизнь.

— А как?

Он провел ладонью по моим волосам.

Медленно.

Нежно.

До неприличия бережно.

— Как дом.

Я замерла.

Он продолжил, глядя прямо в глаза:

— Как место, в котором становится тише внутри. Как человека, после которого я не собираю себя по кускам, а наоборот — наконец складываюсь правильно. Ты не мешаешь моей жизни. Ты делаешь ее… настоящей.