Чтение онлайн

— Попугая беру с собой! — заявила я фрейлинам, особенно Ирен, когда те принялись уговаривать оставить.

— Бедная птичка! — фальшиво прошепелявил Сирус, видимо, очень довольный таким положением дел.

Мы с жако сдружились. Он забавлял меня, отвлекал от мрачных мыслей.

Но дело было не только в этом.

Но и в пятне под левой ключицей в виде летящей птицы. Оно не исчезло, и я более никого не спрашивала о нём, старательно замазывала белилами каждый день.

Чтобы избежать лишних вопросов.

Люди здесь

Но, может, это пятно — указание свыше? Например, что мне следует не разлучаться с Сирусом.

Это была самая безобидная трактовка.

Иная — лучше не думать.

Не вспоминать.

Была связана с герцогом Каста. К счастью, он либо не заметил пятна, либо не придал ему значения.

Я же, в свою очередь, более не виделась с ним. Это стало опасным.

И всё же моё тело тянулось к нему. Не из плотского желания, не только поэтому.

Он что-то пробудил во мне. Что-то такое, что я угадывала во снах, тёмных, путанных, когда прошлое Бланки и моё переплетались.

И внутренний голос говорил: теперь вы все связаны.

Я стала сильнее, крепче, жёстче.

Когда маркиз Сомбал пришёл попрощаться, я с улыбкой пожелала ему и дочери процветания. И дышать свежим сельским воздухом.

Намёк он понял: не приближайтесь — уничтожу.

— Ваше величество, моя дочь написала вам письмо.

— Ещё одно? Не думаю, что нам удастся стать подругами по переписке.

Я отдала его Ирен… Прочту позже.

— Грёбаная тьма! — отозвался попугай, когда за маркизом закрылась дверь.

— Ты о нём или обо мне? — спросила я с улыбкой и велела Мадалене дать птице лакомство.

Я не хотела возвращать Сируса Родриго.

Он отнял у меня невинность, пусть и с моего согласия, а я заберу его трофей. И, возможно, однажды, кое-что ещё.

Подумаю.

Сейчас мои мысли были не о той встречи.

После ночи с герцогом, нашей второй и последней, он прислал ко мне алхимика.

Хосе Паскуаль был учтив и ничем не напоминал о нашей сделки. Я решила тоже не говорить о том.

— Его сиятельство просил помочь вам в одном деликатном деле.

Ни тени улыбки.

Тон, который заставляет умных людей не задавать глупых вопросов.

Ни хозяин, но и не слуга.

Он говорил как существо, которому давно наскучили эти игры, повторяющиеся из века в век. Но он был вынужден играть в то, что считал глупой вознёй.

С той непринуждённостью, которая с некоторых пор меня раздражала, достал склянку. Прозрачная жидкость, похожая на воду, заполняла до краёв хрустальный флакон в виде сердца.

— Слеза девственницы, взятая в ночь, когда её лишили невинности. Насильно.

Он наслаждался выражением ужаса или отвращения на моём лице.

— Добавьте в вино или иной напиток королю. Накануне первой брачной ночи. Или сразу, как его увидите. Его величество не поймёт, что вы готовите ему сюрприз.

Позволил себе улыбнуться, и от этой улыбки,

Что я заслуживаю знать правду.

И добуду её.

— Я хочу спросить. Всего один вопрос, но требую правду, — начала я, смотря в лицо демона.

Я не видела его истинной природы, но чувствовала, что передо мной необычный смертный.

И всё же, раз он здесь, так долго, значит, такой же раб системы, как и я.

По крайней мере, стоило рискнуть.

— Требуете?

В его серых глазах заплясали весёлые искорки.

— Да, раз вы помогаете, значит, вам выгодно.

— Хотите знать, в чём она, моя выгода?

— Нет.

Не без удовольствия заметила промелькнувшее удивление на его лице.

Пока не время для таких разговоров.

— Хочу узнать, вы ли перенесли меня сюда? В это тело? И почему.

— Я не обладаю подобной силой, синьора, — не без неудовольствия отметил Паскуаль. Поклонился и попятился к двери, будто стеснялся своей слабости.

Несовершенства своей власти. Неполноты её.

Я не останавливала.

У меня пока и без него хлопот хватало.

Ирен подала письмо Марии.

Я развернула бумагу:

«Не думайте, ваше величество, что вы выиграли.

Я имею в виду не только моё внезапное отлучение от двора, ветер переменится, мой король вспомнит о тех жарких ночах, что провёл в моих объятиях.

Вы поймёте, кому из нас больше повезло с этой передышкой.

Скоро поймёте.

Желаю вам найти общий язык с его величеством, но сердце подсказывает мне: не бывать тому!

Сердце и мои воспоминания».

Я сожгла письмо.

Показывать его королю, как доказательство угроз от его фаворитки, лишь веселить его.

Мария Тавора не написала ничего по-настоящему оскорбительного.

— Да пожрёт демон её душу! — кипела праведным гневом Ирен, которой я дала прочитать сие послание.

Я доверяла ей.

Более чем кому-либо.

— Она умна. И вернётся. Мне лучше быть готовой, но сейчас не её предсказания меня беспокоят.

— Что-то вы, Бланка, бледны. Надо пригласить лекаря

— Я пью укрепляющее, а более ничего не собираюсь.

Местным знахарям с их средствами я не доверяла.

— И то верно: местные служат маркизу, отцу этой проклятой Марии!

На том разговор и иссяк.

Не до разговоров было.

Сборы шли полным ходом.

И я чувствовала себя бесконечно усталой.

В ожидании новой судьбоносной встречи, в ожидании исполнения пророчество: коронация — я свободна.

Вернусь домой.

Что здесь меня удерживает?

Я исполнила для королевы всё, что могла. Сохранила жизнь, привела её к королю.

Пусть тебе сама!

Исполнила желание овечки — король теперь её муж.

Настоящий.

А с меня довольно!