Чтение онлайн

Обычно ими становились пожилые монахини, давшие обет за какой-то грех. Свой или ближнего своего.

Я приняла ванну в полном одиночестве. Вымылась тщательно, осмотрела себя на предмет чумных пятен и успокоилась.

Занимался новый день. И я всё ещё здесь. Жива. Пока здорова.

Надо будет навестить Паскуаля, расспросить демона о том, чего мне ждать, если короля не станет. То и коронации не случится. Моей, по крайней мере.

Помогала одеться верная Ирен. Она и сообщила, что мне передали письмо от герцога.

Я развернула записку, состоящую из одной

«Король выживет. И ты живи».

Больше ни строчки, но мои руки начали дрожать сильнее. Я вдруг почувствовала тошноту и вообще, желание вернуться в постель.

Что-то перекатывалось под кожей, меняя меня. Рвались одни жилы, чтобы тут же выросли новые — прочные, как канаты.

Ирен смотрела с беспокойством, но я не давала ей приближаться.

— Как там лекарь? Пришёл к Фабии?

— Нам надо переехать. Маркиз должен предоставить другие комнаты. Мы не можем оставаться там, где чума.

Сказала и перекрестилась. Я кивнула.

Верно, никакого лекаря тут не надобно, чтобы понять, что случилось с Фабией. И что может произойти с нами со всеми.

Что, возможно, уже произошло со мной.

Я дошла до своей приёмной, куда велела привести лекаря. И оставить нас.

Пока ждала, велела принести бумагу. Обмакнула перо в чернила и задумалась, как бы помягче это написать.

Своему заклятому врагу, с которым нас теперь примирит общая беда.

«Предоставьте моим фрейлинам новые покои. Как можно скорее. Одна из моих доний заболела.

Возможно, я тоже.

Сочувствую вашей потери. Молюсь за душу нерождённого ребёнка, чтобы Господь принял его на Небесах».

Силы мои иссякли. Мысли тоже.

Я отложила перо, которое казалось по весу бревном, и откинулась в кресле.

Всё поплыло перед глазами, вот рту сделалось сухо, как в пустыне. Я чувствовала себя в клетке, сжимающейся со всех сторон.

Вдалеке прокричал очередное ругательство Сирус, но я уже почти не разбирала слов.

Веки отяжелели, и я подумала, прежде чем окончательно погрузиться в вязкую и липкую черноту, что Чёрная дева не может умереть вот так. От своего же яда.

Через дымку последним усилием различила силуэт лекаря и указала ему на письмо на столе.

Вот и всё. Кончено.

Конец второго акта скорбной пьесы. Занавес.

Но я ещё вернусь под аплодисменты толпы.

Я побывала в Аду.

Моё тело жарили под беспощадными лучами огромного красного солнца.

Раскалённого, немилосердного.

Живого лишь потому, что отбирает чужие жизни.

Оно дышало жаром, вращалось в кровавом мареве и то приближалось, грозя испепелить заживо, так близко, что кожа трескалась от его жара, вздувалась пузырями, то снова уходило ввысь, даруя краткий миг передышки.

Тогда — о, блаженство! — на лоб опускалась прохладная тень, и тело моё получало минуту отдохновения.

Один вздох.

И лишь затем, чтобы вернуться и терзать меня снова, чтобы я почувствовала эту боль от его жара ещё острее.

Я всё понимала: жива, страдаю, борюсь.

Я выиграю

Это знание било в виски горячей пульсацией яснее, чем адское пекло вокруг. Да, мне предстояло пройти сквозь эти красные, вспыхивающие перед глазами круги, выдержать их бешеный танец, выстоять — и тогда мир вокруг сделается прежним.

Каким из прежних миров?

Мысль пронзила как ледяной клинок, принёсший дополнительные муки.

Вдруг существует только один, а остальные я выдумала?

Книжный мир и всю королевскую рать с их величественной ложью! Будет забавно.

И невыносимо грустно.

Словно это меня выгнали и закрыли дверь.

Не дали дочитать половину старинной книги.

Изощрённая пытка неведением.

— Ваше величество! — позвала меня Ирен.

Её голос ворвался в мой кошмар, осветив кромешную тьму лучом света.

— Она очнулась, — зашептала Мадалена, и её шёпот окончательно разорвал густую пелену, в которой я блуждала.

Без цели, позабыв обо всём, кроме своих двух имён.

Королевского и личного.

Тайного.

И меня тут же выкинуло в мир полутёмной комнаты, пахнущий восковыми свечами и молитвами, впитавшимися в стены. Молитвами с привкусом увядающих роз. С тошнотворным сладковатым запахом трав, густым, как болотный туман.

Я открыла глаза.

Комната. Моя спальня.

Спальня Бланки.

Я даже обрадовалась и тут же устыдилась своей радости.

Вернуться в осиное гнездо.

Отсрочить своё неизбежное падение.

Повернула тяжёлую, как камень, голову и увидела лекарей, колдовавших на столике у окна над небольшим котлом.

Ирен, Мадалена, Деуза — все обступили мою кровать, но боялись подходить ближе.

Из-за чумы. Чтобы дать мне больше воздуха.

Губы мои пересохли и потрескались, на лбу лежала тряпичная повязка с тем самым травяным ароматом, способным мёртвого поднять.

Лишь бы в нос не бил этот запах!

Гнилостный, сладковатый, как разлагающаяся плоть.

Но не он разбудил меня.

Это был зов.

Едва уловимый, еле слышимый, сродни ощущению прикосновения пальцев, пробегающих вдоль позвоночника от головы до крыльев.

Это был шёпот, рождённый глубоко внутри у самого пупка.

Как шелест крошечных крыльев, раскрашивающих мир во все цвета — кроме чёрного и белого.

И даже оттенки серого казались радостными.

Живыми.

В воздухе пульсировала жизнь.

И я вдыхала её, пила жадно, как путник, вернувшийся из пустыни.

Сладкая вода, которой меня отпаивали, руки Деузы, помогающие сесть.

— Сколько я пробыла в забытьи?

Наконец, разлепила губы и вернула свой голос в этот мир.

Он звучал хрипло, но это был мой голос. Голос королевы.

Скрипы старого замка, шорохи, скрывающиеся за стенами, мыши, топавшие, как слоны, над головой в моей башне — всё это больше не пугало.

Я слышала это, осязала холодный шёлк простыни и шершавый хлопок покрывала — ничто ранее не доставляло мне такой радости, как эти простые ощущения бытия. Доказательства того, что я вернулась.