Чтение онлайн

Даже вырезать мне и себе сердца, чтобы бросить на тёмный алтарь неповиновения.

В тот момент ничто не имело значения. Даже предательство.

Потому что это не было предательством, а возвращением к истокам. К началу.

Его губы коснулись моих, и я снова не двинулась. Окаменела.

Тёмная сила сгущалась возле меня, окутывая в кокон.

Остаточная память Бланки пыталась было подкинуть картинку венчания. Но я отмахнулась от неё.

Это было не со мной. Я не приносила клятв, не уходила с брачного ложа.

Я ожила только теперь — не

И даже если моя — уже ничего не изменить.

Мои пальцы впились в ткань его рубашки, притягивая ближе.

И плащ соскользнул с моих плеч, упав к ногам.

Похоронив будущее Бланки. И моё тоже.

— Мы не можем, — прошептала я.

Он ответил на это жадным поцелуям, в котором я мгновенно потерялась. Растворилась, как Бланка — в чужих сожалениях.

Я снова видела внутренним взором, как она стоит напротив меня, и медленно отступает в тень.

Я иду следом и попадаю в его объятие. Тень и есть он сам.

Тёмный герцог.

Всегда имеющий козырь в рукаве и печать, которой клеймил своих сторонников.

Теперь и меня.

— Мы будем жалеть, — прошептала я, когда он отпустил меня.

— Ты будешь?

Он провёл пальцем по моей нижней губе, словно запоминая её форму. Пряча свою печать под моей кожей — и никто не заметит. Пока не станет поздно.

Для меня.

Я молчала, вслушиваясь в тишину, покорно смотря ему в глаза. Треск свечей и наше дыхание.

Я знала, что пожалею. Что буду искупать чужой грех всё оставшееся мне здесь, в этой книге время. Ну и что?!

Он сделал шаг назад и жестом указал на дверь.

— Тебе нужно вернуться в свои покои.

Голос твёрдый, но взгляд — прожигающий, пригвождающий к месту, заставляющий чувствовать набухшие от усилия сдвинуться с места вены на руках. А он смотрел и смотрел, губы изогнулись в полуусмешке. Не торопил, ждал.

И звал остаться. Я чувствовала это зов, как наручники, кандалы из тёмных нитей, сковывающие меня по рукам и ногам.

Нашла в себе силы и кивнула. Медленно, а он сделал едва уловимой движение пальцами рук. Я даже не увидела это, но ощутила, как круги по воде.

Его рука коснулась моей, и я очнулась.

Гордо подняла подбородок, пошла к двери с такой ровной спиной, что мне казалось, я слышала хруст своего позвоночника.

— Я не стану тебя провожать. Это опасно.

Снова кивнула и взялась за ручку двери.

Но открыть не успела. Поздно поняла, что я в ловушке.

Что он прекрасно видит, что происходит в моей душе, и его сиятельство задумал поиграть.

Как кот с мышкой, наступившей ей мягкой лапой в бархатной перчатке на хвост, когда уже виднелась спасительная чернота крохотной норки.

Я была слабой — вот что он хотел показать мне.

Слабой без него, и вся моя внешняя сила — просто иллюзия, которую он сгрёб в объятия и поднял на руки одним лёгким, выверенным движением.

Горло моё было затянуто сталью, а тело горело в огне.

Я не вулканическая дева, не королева. Я подношение на чёрный алтарь тайной страсти.

Герцог ничего не спрашивал,

Толкнул дверь и опустил меня на кровать в полутёмной спальне, освещаемой одиноким магическим шаром, пойманным в светильник у занавешенного чёрной тканью окна.

Я не умоляла о пощаде. Бесполезно.

Да и не было для нас обоих пощады. Ни от людей в этом мире.

— Не бойся, своей красоты и величия со мной ты не лишишься, — услышала я его голос за мгновение до того, как он накрыл мои губы своими.

Мой тусклый день — своей ночью.

Его пальцы впились в мои волосы, резко откинув их назад, обнажив шею.

Горячий воздух спальни обжёг меня, моё тело, освобождённое от альхубаса — халат прошелестел рядом, как уползающая змея, и осел у постели стражем царства Тьмы, в которое я оказалась затянута.

Похоронена заживо, чтобы воскреснуть другой. Живой и одновременно не боящейся Смерти.

Его губы скользили по моей шее — горячие, влажные.

Ищущие, присваивающие.

Немилосердные.

И в этой ласке было что-то не просто тёмное, но бросающее меня на алтарь.

Я чувствовала себя жертвой его воли. Знала, что ничего не смогу более изменить в этом миге, и была этому рада. Рада своему бессилию, своему унижению, когда он заставил меня откинуться на простыни, растрёпанную, кусающую губы в приступе острого желания. В тот миг я опасалась не прошлого, не будущего.

Только одного — что всё закончится не начавшись. Что он уйдёт.

Передумает.

С каждой его лаской, с каждым взглядом, движением руки, обнажающей мои бёдра, я его шёпотом на незнакомом Бланке и мне языке я вязла в его мире. Который сгущался, концентрировался в этой душной спальне, раскалённой жаром наших тел.

Мы совсем не разговаривали.

Будто совершали обряд. Приносили жертву и желали это радостно, отдаваясь чувству сопричастности чему-то великому.

Я ещё могла уйти с его постели. С алтарного камня, где должна пролиться моя девственная кровь.

И связать нас обоих преступным сговором. Повенчать на тёмной мессе.

Он усмехнулся один лишь раз, когда отвёл прядь моих волос с моего лба.

Я попыталась ударить его в грудь, но он не отпрянул, не сдвинулся с места, перехватил мои запястья, обездвижил и принялся изучать моё тело, каждую его клеточку, не давая передохнуть. Не позволяя вскрикивать в нетерпении, когда его губы коснулись моей груди, всё ещё скрытой сорочкой.

Мой вздох был чужим — хриплым, молящим. О свободе, о том, чтобы он не останавливался, о жизни после.

Я дёрнулась, что-то внутри меня яростно засопротивлялось, вероятно, это была она, прежняя Бланка. Не она сама, я это знала, что бедолага давно и без всякого принуждения оставила это тело, бросила его, как ненужную вещь при дороге. Вдруг подберут?

Это было что-то другое. Совесть? Тоже не думаю.

Вероятно, остатки разума Оли, которая помнила, что она играет роль венчанной жены короля.