Человек и глобус
Шрифт:
А н и с и м. По твоей легкости тебе надо жену постарше, поздоровее, чтоб при случае за волосное управление могла взяться. И с достатком. А у Татьяны ничего нет. Значит, просто норовишь обмануть девчонку.
С л а в к а. Клянусь, дядя Анисим, слово даю.
А н и с и м. Я тебе без всяких слов и голову отверну и ноги повыдергиваю, если что напакостишь. «Ему счастье!» Ишь ты куда гнешь.
С л а в к а. Не гну. Так само получается. Вообще, конечно, обоюдное дело.
А н и с и м. Женишок! Поменьше бы таких. Бабе должно быть счастье. Уж до того их с нами уравняли, не пойму, как они еще рожать соглашаются, нас в три шеи от себя не гонят. Треплив ты,
С л а в к а. Это я-то? Ну, Анисим Романыч, тогда дядю побоку. У меня тоже есть самолюбие.
А н и с и м. Кто рассказывал Васене про медные доски?
С л а в к а. Только не я.
А н и с и м. Кто же, кроме тебя и меня, про это знал?
С л а в к а. А если Таня? Ты куда их спрятал? Могла она их увидеть?
А н и с и м (неуверенно). Случаем если…
С л а в к а. Вот, пожалуйста. Таня подсмотрела, с Васеной поделилась, а я доверия лишаюсь. (Пауза.) Погляжу, погляжу я на тебя, Анисим Романыч, мужик как будто бы и ничего, а все же смешной.
А н и с и м. Чего во мне смешного? Ну?
С л а в к а. Чудинки в тебе много. Не то ты вперед забежал, не то отстал. Не по времени живешь.
А н и с и м. Это потому, что я в жизни твердости искал и ищу!
С л а в к а. Вот это и смешно. Ищешь! Сторож — должность стариковская. Быть комендантом этого здания — служба той же Васене по плечу. Чего уж тут про какую-то твердость говорить, в сторонке посиживая.
А н и с и м (сдерживая себя, чтоб не закричать). А потому я в сторонке, что надоели начальники, которых я даже запомнить не могу. Ни они меня узнать не успевают, ни я их понять. Зато каждый из них по-своему куролесят. Америки открывают. Да разве так можно? Найди ты землю богаче нашей. С ней все можно иметь. А имеем? Хотим добро наживать, а теряем нажитое.
С л а в к а. Все равно, так проживем, что и через тысячу лет не перестанут удивляться. (Достает из кармана часы, надевает на руку.) Остается десять минут до исторического события.
А н и с и м. Это какого?
С л а в к а. Узнаешь. Совершу его я. Потому что вижу перспективу, а ты не видишь. Век техники требует от человека изобретательности, энтузиазма и подвигов. В этом отношении мы с Таней одинаковы. А ты только жалуешься на каких-то начальников. Ну когда они мне мешали?
А н и с и м. Не равняй ты себя со мной. Для тебя разницы нет, где напильником да молотком работать. Что на Сахалине, что в Крыму, что здесь. Железо — везде железо. И не очень-то ты в умном начальстве нуждаешься, потому что твою работу в любой день и час начни, в любой кончи. Инструмент в ящик — и катись. А хлеб везде по-разному растет. Ему колыбельку годами готовить надо. Далеко вперед заглядывать и уметь ждать. Это же не просто работа, а творение.
С л а в к а (поправляя). Творчество.
А н и с и м. Начало всего живого. Я только тут, в своей степи, могу человеком быть, потому что все ее повадки знаю от деда и прадеда. А мне руки отбили. Так буду сторожем, а то и совсем уйду от земли.
С л а в к а. А доски зачем заготовил?
А н и с и м. Я тебе душу свою раскрыл, ты не смей зубы скалить. Ты ради шутки, что ли, брался помогать? Или через меня хотел половчее к Танюшке подъехать?
С л а в к а. Что ты, что ты? Я всерьез. Я тебя уважаю. (Смотрит на часы.) Ну-с, открывай рот шире. Должно сработать автоматически. Внимание… пять часов и…
Совсем близко раздается низкий торжественный гудок.
Слушай, степь! За миллионы лет первый раз. Не хуже, чем на большом заводе. Красота!
А н и с и м. Обормот! Механик! Останови!
С л а в к а. Действует само.
Гудок умолк.
Пожалуйста! Голова я или нет?
Из дома выходит сонная, полуодетая Т а н я.
А н и с и м (неожиданно засмеялся). Убил! Изобрел! Снес яичко. (Увидев Таню.) Ты куда в таком виде?
Т а н я (Славке). Разбудил, так иди сюда. Иди.
Славка нерешительно поднимается на крыльцо.
А н и с и м. Татьяна!
Т а н я (обнимает и целует Славку). Ты хороший.
А н и с и м. Татьяна!
Т а н я (Славке). Беги, посмотри, что в поселке.
С л а в к а. Еще!
Т а н я. Нельзя. И не смотри на меня.
С л а в к а (спускается с крыльца, подходит к Анисиму). Видел? Что хочешь делай, что хочешь говори, а я счастливый. Я! Таня, а ты? Скажи.
Т а н я. Я тоже.
С л а в к а. Значит, я вдвойне счастлив. Эх, дядя! (Уходит.)
Молчание.
А н и с и м. Да-а… (Пауза.) Что же, свою любовь показала. Хвалю. По крайней мере в открытую. Дело твое. Тебе жить. Как мне теперь считать — помехой я тебе буду, или еще повременишь, со мной поживешь?
Т а н я. Ты для меня был лучше всякого отца. И я, честное слово, не спешу. Если я… если мы… неужели ты нам помешаешь? Были бы у тебя еще родные кроме меня.
А н и с и м. Ну, ну. Иди-ка, готовь завтрак. Про меня поменьше думай. Каждому свое. Иди.
Таня заходит в дом. Оттуда слышится какой-то шум, чьи-то голоса. Выделяется голос Смолина.
С м о л и н (в дверях, надевая в рукава демисезонное пальто). Мария Гавриловна, я говорю вам, не терял. И не прятал. Поищите. Видите, надел. (Подходит к Анисиму.) Куда-то пропал мой жилет. Хотел незаметно выйти, а она уже у дверей. «Куда? Зачем? Нельзя! Опасно!» Шагу не дает ступить. Заставила надеть этакую тяжесть.
А н и с и м. Правильно. Свежо. Со сна-то мигом прохватит.
С м о л и н. Обойдется. (Садится на скамейку.) Это кто же придумал коллективный будильник?
А н и с и м. Славка, будь он неладен. Разбудил?
С м о л и н. Эффект для здешних мест превосходный. (Пауза.) Утро-то какое! Роса.
А н и с и м. Роса.
С м о л и н. Бывало, пробежишь босиком по траве, штанишки вымокнут, солнышко обсушит, и ни насморка, ни гриппа. (Оглядывается на дом.) Что же остальные не встают?