Чтение онлайн

К р а с н о щ е к о в (встает). Мария Гавриловна… Но вы недавно говорили, что вы старше…

М а р и я Г а в р и л о в н а. Внешне я вам подхожу?

К р а с н о щ е к о в. Я не знаю, что в таких случаях говорят.

М а р и я Г а в р и л о в н а. Смелее.

С м о л и н. Не смейте! Я запрещаю подобные разговоры! Это гадко. Это цинично.

К р а с н о щ е к о в (как будто что-то поняв). Простите, я совсем не хотел вам мешать. Виноват. (Уходит.)

С м о л и н. Когда отечество

М а р и я Г а в р и л о в н а. Только вашему отдыху.

С м о л и н. Вот оно что. Ну, знаете, таких жертв мне с вашей стороны не нужно. Пусть бы он молол свои глупости. (Смеется.) Но откуда у вас взялось этакое… этакое…

М а р и я Г а в р и л о в н а. Нахальство?

С м о л и н. Нет, вызывающая женственность.

М а р и я Г а в р и л о в н а. От возраста, от характера и мало ли от чего…

Медленно идет Т а н я.

С м о л и н. Давно с ней не виделся. (Тане.) Садись-ка рядышком.

Таня садится.

Рассказывай про свои успехи. Не в настроении? Неприятности?

Т а н я. Иван Прокопьевич, растолкуйте, пожалуйста, почему люди сто лет смеются над учителем, который, когда рассказывал про Александра Македонского, приходил в такой восторг, что даже ломал стулья. Почему? Разве смешно?

С м о л и н. Но это действительно смешно. «Войска Дария бежали». Хвать — и нет стула.

Т а н я. А мне от этого хочется плакать. В школе никто из учителей так не волновался, о чем бы ни рассказывал. А сегодня выступил перед нами, птичницами, образованный товарищ, говорил про коммунизм. Он даже спичку не сломал. Повышал голос только тогда, когда твердил: товарищи, обогащайтесь!

М а р и я Г а в р и л о в н а. Краснощеков?

Т а н я. Он.

С м о л и н. Танюша, осторожно. Он, как бы тебе сказать, потенциальный союзник Марии Гавриловны.

Т а н я. Вы шутите.

С м о л и н. Увы.

М а р и я Г а в р и л о в н а. Продолжай, Танюша. Всякие намеки мы с тобой обсудим вдвоем.

Т а н я. Кричит: «Обогащайтесь, обогащайтесь!» В этом весь смысл материальной заинтересованности. Но если я уткнусь только в свое корыто, то не долго ведь и захрюкать по-свинячьи. Разве Гаганова обогащаться хотела? У вас для меня места не найдется?

С м о л и н. Что ты, что ты, и не заикайся. Ты здесь нужнее. Что это у тебя?

Т а н я. Вымпел. Награждали за хорошую работу. Пусть он теперь дома лежит. (Развернула.) Что на нем написано?

С м о л и н. Посмотрим. (Надев очки.) Ничего. (Смеется.) Пошутила над стариком.

Т а н я. Нет, написано. На красном всегда читается одно слово — справедливость. Везде и всегда.

С м о л и н. Ну да, ну да.

Т а н я. Это мой флаг на всю жизнь. Пусть меня оскорбляют, выживают с работы, но этого у меня никто не отнимет.

М а р и я Г а в р и л о в н а (целует

В отдалении появляется К р а с н о щ е к о в.

К р а с н о щ е к о в. Мария Гавриловна. Я много думал. Я не знаю, что думать. Вы это серьезно говорили?

М а р и я Г а в р и л о в н а (спокойно). Да, Александр Никитич.

К р а с н о щ е к о в (помолчав). Скажу пока одно, я счастлив. Я очень счастлив. (Уходит.)

С м о л и н (встает, направляясь к дому). Черт знает, что такое. К чему вам эта бравада? Один раз сказать — куда ни шло. А сейчас?

М а р и я Г а в р и л о в н а. Объявление священной войны.

С м о л и н. С огнем играете, Мария Гавриловна. Дурак, лишенный чувства юмора, опасный партнер.

М а р и я Г а в р и л о в н а (обняв за плечи Таню). Танюша, выше наш флаг. (Проходит мимо Смолина.) Когда профессор Анкудинов освободит вас от моей опеки, перед отъездом я вам что-то скажу. Простокваша — тоже на столике у кровати. Вперед, Танюша. (Уходят в дом.)

С м о л и н. Странное перерождение. Глаза блестят. Фигура. Мысли. Как будто выпила шампанского. (Прислушивается к звукам взрывов.) Издалека звучит лучше всякой музыки. (Заходит в дом.)

Идут О в ч а р о в и С о ф ь я М и х а й л о в н а.

О в ч а р о в. Скажите откровенно, не надоели мы вам?

С о ф ь я М и х а й л о в н а. Откровенно скажу, нет. Без вас будет даже немного грустно. Пожалуйста, поймите это правильно.

О в ч а р о в. Понимаю.

С о ф ь я М и х а й л о в н а (показывая на дом). Здесь у нас было общежитие. За два года мы сумели построить пятнадцать домиков и переселили в них рабочих. Вы думаете, это было легко осилить? Сколько трудов мне это стоило.

О в ч а р о в. Представляю.

С о ф ь я М и х а й л о в н а. Зато вот они — готовые квартиры для научных работников, крупных специалистов. Это мой последний козырь. Теперь уж ничто не помешает превращению совхоза в опытное хозяйство. Милости просим приезжать. (Смеется.) Сколько мне пришлось бить поклонов, писать бумаг, произносить речей. Кажется, все уже позади.

О в ч а р о в. И вдруг приедут еще несколько Краснощековых.

С о ф ь я М и х а й л о в н а. Ох, избави боже! От него одни неприятности. С каким бы удовольствием я бы его выгнала. Бездельник, пьяница, фанфарон. Но нельзя. Я знаю — он пробный шар. Послан для моего испытания. Стоит мне тронуть его пальцем, и в институте обрадуются, поднимут крик: «Требует приезда специалистов, а сама их третирует, не ценит, не создает условий». Как он ни безобразничает, я вытерплю. (Передергивает плечами.) Редкое чадушко.