Ассы в деле
Шрифт:
Но и это было не самым удивительным.
Зал был заполнен зрителями. Не шелохнувшись, они созерцали пустую сцену. Одного взгляда Нине было достаточно чтобы понять - это были киборги.
Они будто не замечали гостей, хотя должны были услышать скрип двери.
– Надо убираться отсюда, - сказал Боузер.
– Оставим это дело полиции... Черт, где он набрал столько роботов?
Он всегда был многословен, когда нервничал.
– Киборгов, - поправила его Нина.
Дверь за их спинами с грохотом захлопнулась.
"Ничего", - подумала Нина, - "Скоро здесь будет полиция".
Она не знала, что до
Рог как раз вошел в стену рядом с виском Воннела, когда в комнату ворвалась Грейс.
– Питер, стой!
– вскрикнула она и ринулась к нему.
Воннел уличил момент, проскочил мимо своего несостоявшегося убийцы, перепрыгнул через кресло и с ногами вскочил на кровать. Детский рефлекс заставил его накрыться одеялом. Спохватившись, он бросил его на пол.
– Питер, послушай. Я позвонила тому второму доктору. Он скоро будет здесь.
Питер увидел грейс и ярость его подугасла, затем его охватило чувство стыда. Он отошел к окну, где до того стоял Воннел и стал размахивать руками, явно не зная куда их деть.
– Я всё объясню, Грейс. Сумасшедший не я, а вот этот тип. Он сговорился с Бринстоном, может подкупил его, и они устроили это представление. Они хотели свести с ума нас обоих. Прости Грейс, но кажется, эта планета населена чокнутыми.
– Питер, успокойся. Все скоро прояснится. Я уговорила отца - ты свободен. Просто останься здесь еще немного, я хочу быть уверена, что не убиваю тебя.
– Зато я хочу убить его, - теперь уже совершенно красные глаза посмотрели на Воннела, - Я знаю, это не красиво и потом я буду сожалеть. Но черт побери...
Послышались шаги. Грейс обернулась, выглянула в коридор. Потом глянула на Питера, и лицо ее просияло.
Воннелу не нужно было слов, чтобы понять - его план зашел в тупик. Он не успел связаться с этим вторым врачом, и объяснить ему ситуацию, он даже не знал как его зовут. Приходилось идти ва-банк.
Он вытащил из кармана бластер и направил его на Питера. Он вспотел и не мог совладать с руками - они тряслись. Как в тот день когда та, чья улыбка заставляет голову кружиться, а колени дрожать, сообщила, что уходит к другому, потому что он "слишком предсказуемый".
Грейс увидела оружие и застыла.
– Откуда это... тебя же обыскали.
– Закрой и запри дверь.
– Что вы делаете? Это не цивилизовано. Что бы ни говорил Питер, я знаю, он не стал бы вас убивать. Никогда.
– Его имя не Питер. Перед вами хладнокровный маньяк-убийца с прекрасным актерским талантом.
– Да как вы смеете?! Что вы несете?!
Она хотела было ринуться к Воннелу, но тот наставил на нее ствол.
– Он убил Рональда ибн Рональда, богатейшего жителя Земли.
– Дорогая, вот видишь, он - псих. Я же говорил. Теперь ты мне веришь?
– Да, да! Я верю тебе! Прости, что я в тебе сомневалась.
– Я убью тебя!
– воскликнул Воннел, нажал на спусковой крючек и помещение озарила вспышка, слишком яркая для простого бластера.
Грейс бросилась к Питеру, прикрыв его собственной роскошной грудью.
– Неееет!
– воскликнул Питер, подхватил ее обмякшее тело. Прижал к себе. Она была еще жива. Она протянула к его лицу дрожащую руку. Их взгляды встретились.
– Питер! Питер!
– зашептала она, - Просто поцелуй меня прежде чем
"Дело сделано", - подумал Воннел и потерял сознание. Возможно, от стыда.
Время растянулось, превратившись в бесконечно длинную ковровую дорогу. Она уходила вниз, в центр амфитеатра. Нина и Боузер спускались.
Шаг, еще шаг. Киборги не шелохнувшись смотрят вниз. Лица некоторых из них почернели от времени. Кое-где из под истончившейся кожи поблескивал металл. У некоторых не хватало рук. Один из киборгов, в костюме дворецкого, держал на коленях собственную голову. И эта голова провожала путников взглядом. Куклы.
"Они все - его куклы", - думала Нина, - "Черт побери, откуда он достал их в таком количестве, как они согласились сюда прийти, почему они мне не помогают, чего они ждут?" И следующая мысль: "Мы все - его куклы. Всё так и задумано, исчислено, взвешено, разделено. Он просчитал всё. Боже, мы идем в ловушку".
Она увидела ту маленькую девочку в белом платье, что принесла ей Коломбину.
"Мы были вместе всегда. Мы, киборги, держались друг за дружку, помогали, доставали детали, устраивали на работу, просто встречались за кружечкой масла. У нас была вера. И вот что с нами стало. Меня ведут на заклание и ни один из них не поможет. Или нет! Они убьют Боузера. А со мной сделают что-то такое, что-то ужасное, что я потом добровольно займу свободное место рядом с тем безголовым дворецким".
Она оглянулась, нашла безголового взглядом и не удивилась, обнаружив рядом с ним свободное кресло. Дворецкий поймал ее взгляд и улыбнулся.
Еще несколько шагов, бесконечно медленных. Помещение словно наполнилось невидимым киселем. "Кажется, у меня совсем сдают нервы[7]", - подумала Нина.
На ее плечо опустилась рука Боузера. Он выглядел как всегда невозмутимым. Казалось, из них двоих, киборг именно он.
– Что-то ты совсем расклеилась, сестренка, - сказало он.
Дальше она смотрела уже только на него. Боузер держал ее под руку, и улыбался. Нина не заметила как ступеньки кончились. Они оказались в самом низу, на арене, под взглядами тысяч силиконовых глаз.
– Я не дам тебя в обиду, - сказал Боузер и поднял квазаромет.
Питер долго не решался выпустить Грейс из объятий. С большим трудом Воннел уговорил его выйти. Теперь они стояли вдвоем у парадного входа, недалеко от кустов акаций, так и не услышавших любовной лирики доктора.
– Даже не знаю как благодарить тебя. Я никому не говорил столько ужасных вещей, как тебе. Хотя именно ты спас мою жизнь.
– Ты уже извинился.
– Извиняюсь еще раз. И да, по вашим меркам я чертовски богат. Просто назови сумму и я найду ее для тебя. Рассчитывай на свое воображение.
– Оно у меня богатое, - честно признался Воннел.
– Ну, буду выплачивать постепенно.
– Две тысячи кредитов.
– Мне кажется, ты продешевил, друг мой.
– Хорошо, пять.
– Вот это ближе к истине. Сойдемся на десяти - за моральный ущерб и риск здоровью.
Воннел не впервый раз удивился как быстро может измениться человек (нечеловек), как только получит желаемое. Не смотря на все сожаления, извинения и обещания, в интонации Питера сквозило нечто отеческое. Некто Дюррен сравнил бы его с героем Брандо. Казалось, еще немного и Питер начнет похлопывать доктора по плечу и давать советы.