Аномалии
Шрифт:
Он уже уходил, когда Каликс спросил его о том, что он хотел услышать:
– Как мне удается терпеть все эти пытки?
– Потому что ты, сын мой, не человек.
ГЛАВА 16
Я поражена
Первое, что я вижу — это гигантский дирижабль.
Я читала про них в книгах по истории, но еще ни разу не видела вживую, а это впечатляет. Огромное судно прямо над моей головой, и оно парит над Подземным городом. Металлическая поверхность дирижабля блестит, отражая
В реальность меня возвращает велосипедист, который едва не врезается в меня.
– Осторожно.
– Проносится мимо мужчина на трехколесном велосипеде, подрезая меня.
Я быстро отступаю назад, понимая, что стою на середине дороги, по которой едут люди на своих машинах. Отойдя в безопасное место на обочине, наблюдаю за проезжающими мимо людьми, большинство из которых передвигаются на довоенных велосипедах, у которых от одного до шести колес. Они выглядят очень странно. Всего несколько человек одеты в предписанные общиной цвета, а все остальные в винтажных одеждах. Женщины носят корсеты и длинные юбки с грубыми ботинками, мужчины же одеты в жилеты и шляпы. У многих очки. Такое ощущение, что я попала в чей-то сон.
– Кай, что происходит? Кто эти люди?
– Это Подземелье, Кива. Место, про которое говорила Инелия.
– Но я не думала, что оно и правда существует.
– Еще как существует. Тут сосредоточено основное сопротивление. Здесь ты в безопасности.
По освободившейся от велосипедистов дороге Кай ведет меня в центр Лабиринта. Повсюду стоят разноцветные палатки, и все, кто меня видит, улыбаются в приветствии, не отрываясь от дел. Кажется, что у каждого есть предназначение. Индивидуальности с предназначением. Я вздрагиваю. Неужели лишь пару недель назад я удивлялась, насколько послушными все стали в лагере. Здесь же все занимаются каждый своим делом. Чувствую их заразительную энергию.
Неожиданно появляется та девочка со светлыми волосами, но уже не одетая в черное. Теперь она выглядит как принцесса из прошлого в своем бирюзовом таффетово-кружевном платье, зашнурованных высоких ботинках цвета фуксии и с ярко-оранжевым зонтиком в руках. В ее наряде нет ни одного из цветов общин. Я в шоке и чувствую себя странно в своей одежде. Всю свою жизнь я соотносила себя с синим цветом, который очень любила, пока не увидела такое буйство красок. И хотя такое зрелище непривычно для меня, не могу не признать, что это красиво.
И, вспоминая, как мы с Блу смеялись, когда тайно красили ногти разноцветными лаками, я с радостью отношусь к уникальности. Не могу понять, почему люди должны быть ограничены одним цветом, когда в мире существует такое многообразие.
Маленькая девочка прерывает мои мысли, обнимая меня.
— Я так рада, что ты нашла нас.
Я удивилась, потому что не привыкла к такой нежности. Особенно от незнакомца.
– Меня зовут Зилли, - представляется она и обнимает меня еще крепче.
– Я рада, что ты, наконец, здесь. Я ждала этого вечность.
– Рада познакомиться.
– Я не сдерживаю смех. А она не перестает меня обнимать.
– Ты должна спасти человечество. Они говорили, что ты придешь.
– Ее лицо очень серьезно, а большие карие глаза смотрят невинно.
–
Мне кажется, ты меня с кем-то перепутала, - мягко говорю я, аккуратно выбираясь из ее объятий.Она лишь улыбается и берет меня за руку.
– Зилли, тебе разве не пора?
– спрашивает Кай.
– Нет. Я свою работу выполнила. Я ее выследила и привела сюда, и заслужила отдых.
– Воу.
– Я смотрю на Кая.
– За мной следили?
– Тадж скоро все объяснит, - ответил он.
– Почему ты не можешь мне рассказать все сейчас?
– настаиваю я.
– Кива, ты была в опасности с тех пор, как покинула Лагерь Монарха. Тадж присматривала за тобой так же, как и за другими Аномалиями. В каждой общине у нее есть люди, которые наблюдают за нами, пока мы не будем освобождены. Твоим агентом была Зилли.
– Так ей где-то лет восемь, - не сдерживаюсь я.
– Мне больше. Я просто довольно низкая для моего возраста, - категорично отвечает Зилли.
Я слишком устала, чтобы спорить, поэтому прохожу между Каем и Зилли, осматриваясь. Справа от нас большое открытое пространство со столами, за которыми люди что-то мастерят. Они изготавливают приспособления как из известных мне, так и из незнакомых для меня материалов. Здесь целый арсенал: луки и стрелы, бронежилеты и старомодные пистолеты. Кузнец в огне изготавливает мечи, рапиры, ятаганы и сабли.
– Это невероятно, - говорю я, а Зилли сжимает мою руку.
– Для кого это оружие?
– Для всех, - отвечает девочка.
– Смотри.
Она открывает свой зонтик, который, оказывается, украшен тремя маленькими сюрикэнами - крошечными метательными звездами.
– Я довольно меткая, - хвастается.
– У тебя есть оружие?
– спрашиваю у Кая.
Он поднимает рубашку и достает кинжал.
– У всех есть.
– И здесь я должна чувствовать себя в безопасности?
– Я закатываю глаза.
– Ты еще ничего не видела. Смотри.
– Кай показывает влево, где раскинулся огород на необъятных акрах земли.
– Это… - Я даже не могу договорить. Не думала, что такое возможно.
– Подземный огород? Да.
– Кай отвечает с гордостью, и мы останавливаемся перед грядкой ярко-красных помидоров, которые выглядят такими спелыми, что у меня начинают течь слюнки.
– Можно?
Кай смотрит на ближайшего к нам садовника, одетого в черные ботинки, серые широкие брюки и длинное бордовое пальто. К одному из карманов прикреплена длинная цепь с болтающимися на ней часами.
– Можно ей, Лаклан?
– Конечно, она может попробовать.
– Блондин благородно наклоняет свою шляпу-котелок и улыбается. Если убрать его странную одежду, то он выглядит точно, как мой папа, и от этого я начинаю грустить по дому.
– Ты всех здесь знаешь?
– Почти. Тадж сделала нас семьей. Здесь около двухсот человек.
– И все - Аномалии?
– Некоторые из нас. Некоторые просто хотят революции.
– Но она еще слишком маленькая, чтобы отправиться даже в Лагерь Монарха.
– Я киваю в сторону Зилли, которая на коленях вместе с Лакланом преследует божью коровку.
– Зилли особенная, - отвечает Кай, останавливаясь на этом.
– Здесь также есть и обычные граждане, которые узнали правду. Есть те, кто был просвещен. Мы неофициальная седьмая община… только у нас не нужно носить одинаковые цвета и заниматься одним делом. Мы не должны быть слепо приписаны к партнеру и жить жизнью, которую для нас выбрал Собек. Мы можем выбрать жизнь, которую хотим. У нас есть независимость.