Аномалии
Шрифт:
А сестры Илекс продолжают петь. Все быстрее и страннее. Их голоса становятся заметно ниже. Почти демоническими.
– Засыпай, - поет Холли.
– Не вставай.
– Ты уснешь, - подпевает Иви.
– Не пропадешь.
Пытаюсь подняться, но ремни держат крепко, что не могу даже пошевелиться. Я передумала. Я хочу уйти. А сестры поют все быстрее и быстрее.
– Вернись назад.
– Увидь весь ад.
– Ты все поймешь.
– Себя обретешь.
– И станет раскрыто все то, что было сокрыто.
– Я хоч… хо… - Я смотрю на Лаклана, пытаясь связать буквы в слова, но мой язык такой тяжелый, что ничего не выходит. Эти поэтессы сумасшедшие. Почему я согласилась на это все?
– Расслабься,
– Лаклан выглядит обеспокоенными, даже очки не скрывают этого. Он уже был там, куда иду я. Он знает весь ужас, который меня ждет.
– Это поможет тебе вспомнить. Чтобы идти вперед, нужно отойти назад.
Не думаю, что непонятная сыворотка и ужасная колыбельная помогут мне что-нибудь вспомнить, но этот безумный день заставил меня поверить, что все возможно.
– Я… я… - Перестаю сопротивляться, закрываю глаза и засыпаю, видя множество снов.
Я верчусь круг за кругом, подвешенная к сводчатому потолку вниз головой, и наблюдаю, как мир крутится вокруг меня. Закрываю глаза, потому что кружится голова, и зову на помощь, но никто меня не слышит. Неподалеку стоят взрослые, высокие люди в идеально выглаженной черной форме, но они смеются и не обращают внимания на мой плач. Пытаюсь пошевелить руками, чтобы остановится, но они прижаты к телу и обмотаны шелковыми нитями, как будто я в коконе. В ужасе открываю глаза, и мой взгляд останавливается на нем. Его зовут Дориан. Он сказал мне это во время обеда. Он отдал мне свое печенье. Дориан умный, он уже умеет читать на планшете своего старшего брата. Он высокий, прямо как я, но очень, очень худой. Когда я смотрю в его голубые глаза, то чувствую себя сильнее. Лишь один его вид заставляет меня взять себя в руки. Он будет рядом со мной. Он меня защитит. И хотя я не могу остановиться, знаю, что я в безопасности.
Но Дориан начинает плакать. Боль становится для него невыносима. Я вижу, как руки душат его, большие руки. Смотрю на того, кто мучает его. Это Клаудия Дюрант. Она улыбается, когда поглощает его страх. Вижу, как она вдыхает его жизненную силу, которая покидает его. Я чувствую, как начинают душить меня, это ужасная пытка, но я знаю, что если сфокусируюсь на Дориане, то все будет хорошо. Но маленькое тело Дориана безжизненно. Что-то пошло не так. Руки, сжимающие меня, отпускают и спешат к Дориану. Они бьют его в грудь, пытаясь оживить, но он уже мертв. Стараюсь не плакать, оставаться спокойной, чтобы меня не заметили и не убили.
Меня спускают вниз, и большая рука накрывает мою, ведя меня назад в хижину. Они думают, я хожу во сне. Но я в сознании. На самом деле я чувствую себя сильнее, сильнее, чем при жизни Дориана.
Большие руки укладывают меня на нижнюю кровать в хижине номер четыре. Открываю глаза и вижу спящую Рейн на соседней кровати. Мне не нужно видеть Аннику, я слышу, как она сопит на втором ярусе над Рейн. Нам по пять лет, и нас постоянно подвергают пыткам. Я вижу, как большие руки поднимают Рейн. Теперь ее очередь быть подвешенной с ее предписанным партнером Эдвардом, который тоже из нашей общины. Их свяжут вместе и подвесят вниз головой, выкачивая их энергию, как бензин, чтобы насытить людей Собека.
Хочу предупредить Рейн, но каким-то образом понимаю, что сплю. После Рейн пытать будут Аннику и каждого мальчика и девочку из Смены Летнего Солнцестояния в Лагере Монарха. Днем мы играем, бегаем и плаваем. Ночью нас пытают в каменном здании. Мы часть операции ЛМ-5. Все переживут это испытание, все, кроме семи человек. Как и я, несколько человек также потеряли своих предписанных партнеров. Кай Лорен и Дженезис Крафт так же были помечены, как Аномалии.
Через десять лет наши имена и имена еще четырех подростков, будут объявлены Клаудией Дюрант - монстром, ответственным за убийство наших партнёров десяти годами раннее.
Внезапно открываю глаза,
шокированная этой информацией. Я вижу Лаклана и сестер Илекс, которые смотрят на меня. Хочу рассказать, но у меня не получается.– Шшшш, Кива, расслабься, - произносит Лаклан.
– Иви, ей нужна еще доза.
Иви. Это имя одной из близняшек Илекс. Иви и Холли.
Я отключаюсь.
Теперь я в океане. В моем океане. Я плыву. Сегодня я пойду к папе на Опреснительный Завод. Сейчас он занят, поэтому я решила поплавать. Прямо под тщательно охраняемым заводом на глубине нескольких миль расположился лабиринт труб. Я знаю, что эти трубы из записной книжки моего отца, но теперь я смотрю на них под другим углом. Я рассматриваю их, как птица, с высоты. Теперь я знаю, где находится сердце всего механизма. Это углеродная камера с красной крышкой на рисунках отца.
С самого детства я плавала между труб, пытаясь оставаться под водой как можно дольше. Обычно я здесь одна, но сегодня со мной несколько мужчин, они что-то чинят в трубах. Я подумала, что это коллеги моего папы. Подплыв поближе, я вижу, что они одеты не в предписанный нам синий цвет. Вместо этого на них цвета Заступников. Что они здесь делают? Подплыв еще ближе, замечаю черные перепончатые ласты и дыхательные трубки.
Рабочие очень заняты: они плавают то туда, то сюда и заливают какую-то жидкость в углеродную камеру - ту, с красной крышкой. Зачем они это делают? Подплываю ближе и теперь могу разглядеть, почему они так быстро плавают. Их окружает черная аура - сияющая энергия, которая позволяет им двигаться так быстро под водой. Она окутывает их и толкает вперед. Я смотрю в их маски, но за ними вижу не лица, а металлические головы с фиолетовыми глазами. Они не люди. Один из них замечает меня, и я бросаюсь прочь. Он пытается догнать.
В этом лабиринте есть одна секция, где трубы находятся плотнее и между ними сложнее пробраться. Если я смогу добраться туда, то смогу оторваться. Успеваю доплыть, моя голова и худощавое тельце едва пролезают между труб. Лиэн прямо за мной. Он плывет ко мне. Его голова проскальзывает между труб, а тело нет. Он застрял. Он кричит, но я не помогаю. Где-то с минуту он пытается выбраться, но кислород в его легких заканчивается. Он перестает шевелиться. Он мертв.
Я моргаю, я должна проснуться. Это путешествие в альтернативную реальность по дорогам моей памяти, одновременно информативное и ужасающее. Я подавила в себе воспоминания об этом мужчине, который утонул. С тех пор я больше никогда не подплывала к трубам. Но это произошло. И это травмировало меня. Я должна рассказать Тадж, что видела; но тут я чувствую еще один укол, который уносит меня в то время, которое я всегда хотела забыть, и о котором всегда хотела помнить.
Крик пронзает утренний морской воздух. Мама должна родить мою сестру лишь через несколько часов, но я чувствую, что ребенок вот-вот появится на свет.
Голоса внутри моей головы советуют мне поторопиться, потому что я успею только мельком увидеть мою сестру прежде, чем ее заберут. Пройдет больше десяти лет до того момента, когда я вновь её увижу. Стоны становятся громче, когда я приближаюсь к дому. Первое, что я вижу, когда открываю деревянную дверь - моя мама, лежащая в луже крови в постели. Ее глаза закрывает незнакомый мужчина в белой одежде и большом тюрбане.
Моя мама мертва. Крошечная светловолосая девочка тихо лежит рядом с ней, не понимая, что происходит вокруг. Мой отец, моя непробиваемая скала, сидит на полу около трупа моей матери. Он плачет.
– Мама.
– Мой голос надломлен. Моя жизнь кончена.
– Ты должна слушать свое сердце, Кива, - предупреждает тихо незнакомец в тюрбане и притягивает меня ближе, чтобы я лучше могла расслышать его голос с акцентом. Инстинктивно понимаю, что он хороший человек. Мудрый человек.
– Зачем?