Современная проза

Теперь на месте образованной дверьми пустоты возводили «металлическое ограждение», железный забор. Возводили долго, уже второй месяц. Трое рабочих с бригадиром толкались на площадке. Они почти обжились тут, заимели знакомых среди милиционеров, ходили в дежурку греться. Когда напивались и валялись у дверей…

Ах, эти мелочи, мелочи… Эти якобы важные детали, на самом деле не нужные никому… Сколько же крови, сколько нервов они стоили и стоят ему… Вот уже около пятнадцати лет он всё своё свободное время тратит на переводы из старой китайской и старой японской поэзии, и все эти пятнадцать лет он пытается избавиться…

Мать Мелитина осмотрелась, взяла из рук Прошки три ветки вербы и подоткнула к божничке, помолилась. — Издалека идем, с самой зимы пробираемся, — сказала она. — Тятенька вот совсем обезножел. Где подвезут, где как… А жили мы под городом Туруханском. Как срок нам вышел, так и тронулись в путь. Общиной…

Вряд ли он страстно любил меня, когда мне было тридцать семь, но тогда он, по крайней мере, не изменял. В тридцать семь я выглядела на те же тридцать, без всяких усилий, без всяких подтяжек, две пачки сигарет в день, крепость утреннего кофе зашкаливает, крепость вечернего виски зашкаливает, крепость…

– Я купила миноги. В холодильнике. В. М. внутренне хихикает. Ой, как он ее знает. Подлизывается! – Творог свежий. Сделать сырники? Дрогнул в руках «Советский спорт» – весь ответ. И. А. вздыхает, потом задумчиво выливает кофе из чашки обратно в кофейник. – Жадная, – весело раздается за «Советским…

В чем был смысл жертвоприношения? Небу предлагалось то, чем оно наделяло, – жизнь, душа. А сероватая говядина из стратегических запасов СССР была просто упаковкой, оставшейся от давно развеянной жизненной силы – точно так же, как жестяные банки были упаковкой от сгоревшего мяса. Принести мертвую материю…

Да не может больше он говорить! Он устал, выдохся, он три раза уже переделывал! И плевал он на этот самый отдел: все они там корифеи, экономисты, куда уж ему, историку, с его полуэкономической темой! «Не самостоятельно…» Смешно, ей-богу, каких открытий ждет Валентин? Да, компиляция, да, конечно, чужие…

— Нет, — сказал господин Пьер Ч. — Я пойду в город. Днем я буду занят, а сейчас, ночью, мы можем погулять. Он допил свое пиво. Рельсы множились. Было уже семь путей. Аккуратные светящиеся стрелки. Будка… Водокачка… Стояла темная электричка. На сегодня она уже отработала. Маленький тепловоз тащил платформу…

— Все нормально, земляк, мы тихо, — очкарик, плеща через край, торопливо налил стакан и протянул Иванову. Тот схватил было, чтобы плеснуть в лицо. Поставил на стол, вернулся к себе и лег, отвернувшись к стене. За перегородкой бубнили вполголоса: — Чего он взъерепенился? Бешеный, что ли? — Пойдем,…

Старуха – да какая уж старуха, ей еще до шестидесяти жить да жить! – стала разговаривать с адвокатом. Первым делом она спросила о дочери: где она? Где живет, есть ли у нее семья, чем она занимается? Ни одному слову Петра перед его кончиной она не верила. А что адвокат мог ей ответить? Что женщина отказалась…

Однако на высоте 4600 метров, в разгар снежного бурана, жизненно необходимо сохранять хладнокровие, поэтому Шамир принялся искать среди своих воспоминаний такое, которое подействовало бы на него как успокоительное. Прошлым летом они со Сьюзи тренировались на пике Грейс в Национальном лесном заповеднике…

Мирей явно хочет сказать: «Кое-какие мейлы от твоей зазнобы я все же нахожу в рабочей почте». — Я сам стараюсь на все отвечать, Мирей. — Оно и видно. Не важно. Вчерашние ростеры, естественно, устарели. Все опять переставилось. Скину тебе новую таблицу. Где, вот тут под столом, да, хвостик для интернета?…

Воздух наполнен запахами соленой воды и водорослей, звуками набегающих волн и пронзительными криками чаек. Не сон ли это? Надеюсь, что я по-прежнему нахожусь в Сиэтле и Маккейл осторожно проводит ногтями по моей спине. — Ты проснулся, любовь моя? — шепотом спрашивает она. Я поворачиваюсь…

Одно я могу сказать точно: я дитя своего времени, и время как будто движется одновременно в двух несовместимых направлениях. С одной стороны, мы постоянно слышим, что мир раздроблен и истерзан противоречиями, что он вот-вот погибнет, разорванный на части машинами огромных цивилизаций, всё быстрее мчащихся…

«Надо закурить, потом выпить, тогда будет легче!» Закурить? На полу просторной художественной мастерской уже ступить было нельзя, чтобы не наткнуться на пустую, измятую пачку из-под курева. Так много их валялось. Ну да, не в привычках нашего художника обращать внимание на бардак и на дурацкие, надоевшие…

Катрина пожирала Люка жадным взглядом. Теперь у нее появились новые причины, чтобы оставить его при себе. Но чем активнее она требовала, тем упорнее он сопротивлялся. Не то чтобы ему не нравилась Катрина — нередко забавная, всегда изящная и чувственная. Однако некоторые черты ее характера Люка настораживали…

Чуть наклонился вперед, кресло под ним позорно и пошло скрипнуло, рукою отогнул занавеску – и старым хмурым, бровастым сычом, ледяными, морозными зрачками, уставился в ночной мир за грязным окном. Мир его настораживал. Мир был ему – враг. Более того: мир был ему – рассеянный жиряга, тупой зевака,…

Однако глаза его впитывали без устали. Белый суперлайнер по ту сторону рукотворных пустошей, угольщик с верфей Тоёсу, пускающий из трубы облака белого дыма угольщик — такие вещи поистине упорядочены и прекрасны. Прекрасна весенняя равнина, которую целиком заполняют геометрически правильные площади осушенных…

Не подумайте, что судьба всегда такая стерва; нет, это неправда. Она щедрая; бывает жалостливой, заботливой. Она для каждого на его жизненном пути расставила маячки, чтобы тот (если, конечно, он не слепой тупица) двигался по направлению к ним. Где красные огоньки, там покой, счастье, богатство и любовь.…

Шанс неторопливо преодолел три лестничных пролета. Лифту он не доверял с тех самых пор, как чернокожая Луиза просидела в нем несколько часов из-за того, что сломалась дверь. Он прошел по длинному коридору и очутился на парадной стороне дома. В последний раз он приходил сюда, еще когда деревья в саду,…