Проза прочее

— Мы в абсолютном бездействии, мой друг. Это татхата. Таково настоящее положение вещей. Несколько мгновений меня окружала только тишина, потом я спросил: — Может быть… может быть, вы ответите на один мой вопрос? Я всегда хотел знать… — Если смогу, я, конечно, отвечу. — Какой…

— А где жила потом? — Долго рассказывать, сударь. — Замужем, говоришь, не была? — Нет, не была. — Почему? При такой красоте, которую ты имела? — Не могла я этого сделать. — Отчего не могла? Что ты хочешь сказать? — Что ж тут объяснять. Небось, помните, как я вас любила. Он покраснел до…

Этот факт смущал и тревожил всех окружающих, но только не самого Занозу. Имея такую справку на руках, он мог безнаказанно творить что угодно! И это обречённо понимало все население нашего микрорайона! Бывает, что людей, умственно-оригинальных, иногда называют «тормознутыми», но в данном случае такое…

Пройдя вдоль длинного палаточного ряда, я увидел Роскошного сидящим на перилах в стеклянном метрополитеновском плафоне перед самым спуском в подземный переход. Я застал его в состоянии получения какой-то непонятной, но крайне радостной, судя по его улыбающейся морде, перманентной благостыни; светлым…

У излучины, минуя мост со сторожкой, течение бурлило быстрее, там была глубина. Из-за этого поворота солнце теперь било прямо в глаза и в воде было ничего не разглядеть. Он ускорил шаг, пересек бетонный мостик и двинулся к воде сквозь заросли тростника. Выбравшись к ручью, оказался на высоком берегу;…

- Это вы, Фаж? - спросил ученый своим глубоким, звучным басом. - Нет, гошподин Аштье. Это ваш шынок. Двери по средам открывал полотер, потому что Корантина одевала барыню. - Как поживает мэтр? - крикнул Поль Астье, направляясь в комнату матери. Академик ничего не ответил. Его всегда задевало…

7 Пора уходить – завтрак уже готов. Но прочитаю еще молитву… Есть хочется, но хочется и оставаться здесь в этой тихой часовне где месса началась и окончилась так тихо… Радуйся, Пресвятая Царица и Всемилостивая Матерь, жизнь наша, наше тепло и надежда! Уповаю что завтра и потом всякий день я буду приносить…

А что тут такого? — удивился Слава. — Не пони­маю. Ну, свидание. Надежда Тимофеевна, хотя и замуж­няя, но еще вполне молодая женщина. Правильно я гово­рю, ребята? Ребята с готовностью еще раз оглядели Надю и ника­ких сомнений Славкиным словам не выразили. Спасибо, Слава, — сказала Надя весело. …

Но я ждала. Кто найдет? Найдется ли такой? Я узнала об этих мечтах, оставалось лишь только исполнить их, да нашелся бы тот, для кого. Бездомный оборванный мальчишка с такой же бездомной оборванной собакой шел мимо в тот день. Он уже миновал эту лавочку, и вдруг остановился. Заметил…

— Ну как… Вы, конечно, правы, — опомнился тот. — Но ведь у меня в трудовой — горбатые! Кто меня возьмет на работу по своей специальности? Разве что в дворники… И то не возьмут. — Видишь, Клава, каков молодец! Ни слова в оправдание, ни звука в ответ… Недаром, знать, офицерил в молодости. А, солдат?…

Проблема её компьютера заключалась в том, что в нём самовосстанавливалась прежняя таблица файлов (FAT). Вообще-то ничего страшного, но она сильно испугалась, когда вся тайная бухгалтерия их купи-продай фирмы внезапно представала перед ней во всей своей неприглядной наготе. Её добровольное аудиторство…

Марта открыла глаза и подняла голову. Еще раз осознав, что это не сон, она обратилась к врачу: – А если не делать химиотерапию, я смогу выносить и родить своего ребенка? – Да, шансы есть. Но это навредит вам. – Хорошо, доктор Ирис, – вернувшись от окна, сказал Кристофер, – мы с Мартой обсудим этот…

Ольга Сергеевна плохо слушала его, но отметила, что он, должно быть, славный, если сразу понравился Ирине. Видя, что дочь уже на телеге, она стала спускаться с помоста. Наступила на какую-то качнувшуюся доску и беспомощно протянула руку, чтоб поддержали её, а Гаврила Матвеевич вдруг так же, как Ирину,…

– Мясник. А тебя как? – отвел тот. – Я Охотник… – А, знаю тебя. Тебя многие знают. – А за что тебя то «Монолит» так? – спросил Юра, заваривая вторую кружку чая. – Да вот предложили мне неплохие деньги за одну роботу, а я по своей дурости и согласился, – говорил Мясник, перевязывая ногу бинтом, –…

– Повальский? Не знаю, кто это… – Чего тебе стоит принять Жанну? Ну, я не знаю, расскажи ей, как мы прошлым летом в Крыму отдыхали. Премьера состоится, уверяю тебя. – Я за тебя рада. Не буду отвлекать, пойду. Катя с какой- то внутренней горечью поцеловала мужа и вышла из комнаты. Когда дверь за супругой…

Мы отправились в лабораторию, а там он начал рассказывать мне об анабиозе: – Я изучал одну из форм анабиоза – цисту, в которой находятся бактерии. Человек сам впасть в состояние анабиоза не может, его надо погрузить. – Меня интересует, как я смогу выбраться из этого состояния. – Тут вопрос сложный.…

«Папа!», – на противоположной стороне футбольного поля мою дочь заталкивали в чёрную машину кавказцы. Между нами мелькали футболисты в бело-сине-красной (футболка-трусы-гетры) и красно-чёрной форме. Я побежал к ней через поле. Мимо бежал красно-чёрный игрок с мячом. Я прокатился по скользкой траве в подкате.…

Глеб лег на землю. Еще несколько минут назад прозрачное небо теперь было затянуто облаками. В воздухе запахло грозовым озоном, что странно для конца декабря. Облака обуглились в тучи. Стало как будто немного теплее. Казалось, что сейчас небо разорвут молнии, оглушив раскатами грома, но вместо этого…

Он делал бычий взгляд, прежде чем прочесть реплику, отваливал нижнюю челюсть, и без того, надо сказать, тупую и тяжелую, мычал и намеренно путал текст. – Э… э… э… и пыль веков… мм… мм… от хари отряхнув… – «От хартий», Плоткин, «от хартий»! – булькала Баба Лиза. – Читай внимательно: «И пыль веков…

— А чому ж би ми не мали знати? Попові аж легше стало від тих слів і він запитав живо: — А що? — Дитина,— відповів спокійно Іван. Піп ударився руками об поли і крикнув: — Ну, такого півголовка я ще не видів! — Що ж я тому винен, що Господь мене вкоротив на розумі? — сказав Іван жалісно. …