Проза прочее

Я достал книгу Занкова - "Проблема памяти в свете учения И. П. Павлова". Я расспрашивал стариков-бакинцев, помнивших, как в двадцатых годах наш земляк, математик Шишкин вызвал на соревнование знаменитого Араго, и на цирковой арене произошло невиданное и неповторенное до сих пор состязание - решение в…

Виконт. Да, но вы не думаете о том, что эта развлекающая вас игра терзает мое сердце. Когда душа пылает страстью, долго притворяться нельзя. Это жестоко, прелестная Жюли: своей забавой вы отнимаете у моей любви время, которое ей бы хотелось употребить на то, чтобы излить вам свой пламень. Сегодня ночью…

- Я... ничего не делал. - Их нужно укоротить. - Да-да, обязательно. Брюки укоротили в тот же вечер. После ужина. "Как же я этого не предусмотрел", - упрекал он себя, делая вид, что читает газету. Через широко открытую дверь спальни он видел ее, склонившуюся над брюками с иглой и нитками. Ему…

- Эй! - снова воскликнула она, видимо, это было любимое ее словечко. Тут темно, как в мусорной яме. Лучше пойдемте ко мне в комнату. - Она развернулась, чтобы вести их, и уже на ходу бросила: - Он писал мне о вас. Я помню, ваш городок на букву "В" начинается. - Валдоста, это штат Нью-Йорк. Они…

Порешили содрать с него кожу, как с козла: с головы до пят. В ужасе от того, что его ожидает, Киприян Железаров упал на колени, запричитал, стал рвать траву. Он так обезумел, что не соображал, что делает. Выдирал пучки травы и запихивал себе в рот. Жалкое это зрелище, когда от страха делаешься таким…

Девочки дружно смеялись, глядя на его уморительную косо летящую побежку; низкорослый, с короткой шеей и молотообразной головой, шишковатым лбом и приплюснутым носом, он до смешного походил на скалящегося каменного приврат-ного льва, недаром его прозвали Сангоро - Зубы Торчком; смуглый до черноты, всегда…

Откуда эти приступы неистовства? От рабской ли привычки жить под пятой или от тоски по невиданной в Европах свободе – каждый пусть принимает, что ему ближе. Неудивительно, что посягательства на внешнюю свободу толкают к бунту. Впрочем, находились люди беспримерной внутренней свободы, умевшие презреть…

Пока она была в душе, я выпил кофе, который она приготовила, и подготовил все, чтобы сварить и для нее, когда она вернется. Моя дама вышла из душа минут через двадцать. Увидев меня одетого, резюмировала: – Достойно. Очень мило, что не остался в полотенце. И босоногий мальчик не портит атмосферу.…

Этот факт смущал и тревожил всех окружающих, но только не самого Занозу. Имея такую справку на руках, он мог безнаказанно творить что угодно! И это обречённо понимало все население нашего микрорайона! Бывает, что людей, умственно-оригинальных, иногда называют «тормознутыми», но в данном случае такое…

Я смущенно улыбнулась, кинув мимолетный взгляд на златовласую феечку. Та увлеченно разглядывала барную стойку и, кажется, не слышала, слов мужчины. - Позвольте представиться, я Адриан Ливиану, торговец из Будапешта, а это Анна, - мужчина указал на блондинку. – Мы возвращаемся домой из торговой…

– — — Переплетение тел, сжато дыханье, Отблеск луны прорвался сквозь крышу. Часть ощущений вносят страданье На обгорелую временем душу. Мир очерствел, разорвался на части, Время – песком, жизнь – потоком сквозь пальцы. Вдох, небольшая задержка и выстрел. Мерзкий оскал, но он не успел. Ключом…

Тепер він знову з нею. Цвіте душа! – так могла б назвати те почуття, що має в собі до нього. Ось він тут. Нечутно можна підкрастися до нього з-за спини і обійняти, вщипнути за вухо, скубнути за чуб… Проте ні, цього не можна, зараз він весь у роботі, в напрузі – штурмує середні віки. Можна тільки паперову…

– И в кого ты такая здоровущая уродилась? Геля такая вся аккуратненькая и я еще очень даже ничего, а ты… как лошадь полковая. Но унывать не надо, Лизочек. Как говорится, на каждый горшок найдется покрышка. – Мама, – потом выговаривала ей Ангелина Николаевна, – ну что ты такое говоришь? Она и так переживает.…

Расторгуев отпрянул, сплюнул и направился в избу. Мать за ним. На её лице было написано: «Ну как он?» – Куль пустой, вот как, – ответил словами Гуляева Расторгуев. – Куль он и есть куль, – вздохнула мать и посмотрела на растрёпанную постель, стол, где стояли две стопки и початая бутылка водки.…

– Ух, ты! – воскликнула старшая сестра, – Вот бы мне так! – Сможешь, Сарра! Просто нужно тренироваться, и со временем все получится! – Эх, братец! Это у тебя тут с овцами каникулы, как каникулы! А у меня с курами, да с гусями… только песни сочинять осталось… – Ой! Что же это мы! Совсем забыли! –…

– А Перепалкино, брат, будет всегда. Когда-то давно, в самом начале освоения, пригород слыл местом ссылки всякого отребья. Люберцы, Солнцево, Марьина Роща недоброй славой московских гетто торили дорогу в народную молву. Но прошло время, прогромыхали и прошелестели года, сменился век – и пригороды…

Я любил сам, да и меня любили, полагаю, что не без оснований. Я перепробовал себя в совершенно разных сферах человеческой деятельности, занимался научной работой, бизнесом, искусством, шаманскими практиками ещё и бог знает чем. Я решил, что пришло время посмотреть на другую сторону мира. Это прихоть…

И я ограничился лишь тем, что расстегнул куртку на три верхних пуговицы. Мерзкий, сырой воздух гриппозного марта тут же проник внутрь, отрезвляя и делая еще более готовым к задуманному. Мне показалось, прошло гораздо больше минуты, прежде чем раздался скрежет невидимого замка. Раскрылась дверь подъезда…

— Як надокучило носити голову на плечах, то йдіть, — раптом несподівано бовкнув Семен і, шарпнувши віжками, понуро крикнув: — Вішта! Ти! Кукурудзяна. Я посміхнувся. «Кукурудзяна» насторожено прищулила вуха, прибавила ходу, але зараз же заспокоїлась і знов затупала байдуже й неуважно.…

- Та-а-к…- протягнув Ілько, не зводячи з неї очей і прислухаючись, як у грудях у його щось то захолоне, то зомліє з одного погляду в її очі, в той глибокий, чаруючий погляд. - Га? - мов прокинулась Мотря.- Що ти кажеш? - Нічого… Чого ти така? Та й гарна ж, їй-богу! - перебив себе Ілько. - Хіба…