Чтение онлайн

Олег слушал, не перебивая. Яна вздохнула.

— Я боялась. Боялась услышать правду, поэтому делала вид, что всё хорошо. Пекла ему морковный торт. Старалась не пилить. А на самом деле просто откупалась от серьёзного разговора. Мы оба молчали. Только его молчание закончилось словами«я тебя разлюбил», а моё так и осталось внутри. Пустотой, которую я потом заполняла теннисом, терапией, тобой, — она усмехнулась. — И знаешь, уже почти заполнила.

Олег взял её ладонь в свою.

— Ты не могла спасти то, что он сам не хотел спасать. Да, ты не спросила, но и он не сказал. Вы оба

— Кажется, да. Но поздно.

— Значит, у вас обоих есть шанс. Не обязательно возвращаться к нему, но хотя бы честно посмотреть на прошлое. Это уже немало.

Они помолчали. Олег вертел в руках бумажную салфетку, сворачивая её в трубочку и разворачивая обратно. Яна смотрела, как его крупные пальцы с коротко стрижеными ногтями двигаются размеренно, почти механически.

— Я боялся этого, — тяжело вздохнув, сказал он наконец. — Не его. Не того, что он лучше меня или достойнее. А того, что ты не до конца отпустила своё прошлое. Что оно всё ещё имеет над тобой власть.

— Это не так!

— Яна, — он поднял глаза, — я не упрекаю тебя. Я пытаюсь понять. Ты прожила с ним семь лет. Он отец твоего ребёнка. Было бы странно, если бы ты просто перелистнула страницу и забыла его, как забывают попутчика в поезде. Но я должен знать: ты сейчас со мной или ты ждёшь, пока он докажет?

Вопрос был как удар под дых. Но Яна не отвела взгляда.

— Я с тобой, — сказала она твёрдо. — Я выбрала тебя не потому, что он ушёл, а ты подвернулся. Я выбрала тебя потому, что с тобой я могу дышать. Ты не душишь меня ожиданиями. Ты не требуешь, чтобы я была той Яной, которую ты придумал. Ты видишь меня настоящую. Такую, какая я сейчас.

— Но ты не любишь меня, — произнёс он тихо.

Яна замерла. Это была та правда, которую она боялась озвучить даже самой себе. Она привязалась к Олегу. Она была благодарна ему. Она чувствовала к нему нежность и уважение. Но любовь… Та самая, что переворачивает всё внутри, что заставляет сердце биться чаще, что не даёт спать по ночам — этого пока не было.

— Не так, как ты заслуживаешь, — ответила она честно. — Но я иду к этому. Медленно. Я не могу прыгнуть быстрее, чем бегу. У меня сломаны ноги, Олег. Я учусь ходить заново.

Он долго смотрел на неё, потом взял её руку со стола и сжал. Не требовательно, а мягко, как сжимают хрупкую вещь, которую боятся разбить.

— Я подожду, — сказал он. — Но не вечно, Яна. Я не могу вечно делить тебя с прошлым. Оно должно остаться в прошлом, иначе у нас нет будущего.

— Я знаю.

Они вышли из кафе вместе, держась за руки. Ветер ударил в лицо, швырнул под ноги мокрый кленовый лист — прошлогодний, истлевший. Яна прижалась к плечу Олега, и они пошли к стоянке.

Ничего не было решено, но всё было сказано. А в отношениях, она уже понимала, искренность важнее определённости.

В середине марта Ваня заболел.

Это произошло внезапно: в пятницу утром он проснулся с температурой, и ртутный столбик подкрался к тридцати девяти. Яна, увидев цифры на градуснике, на мгновение похолодела. Вызвала врача. Участковая педиатр, немолодая, усталая женщина с вечным стетоскопом на шее, выслушала Ваню и поставила диагноз: острый бронхит.

— Мам, я умру? — спросил Ваня, когда врач ушла.

Глаза у него были влажные, голубые, совсем детские. Яна вспомнила, как он говорил ей:«Я мужчина». Вспомнила его серьёзный взгляд и сжатые в ниточку губы. Тогда он хорохорился: перед ней, перед отцом, перед всем миром, который вдруг раскололся надвое. А теперь лежал с температурой под сорок, и вся его мужская броня рассыпалась в прах. Остался только маленький мальчик, которому страшно.

— Нет, котёнок. Ты просто болеешь, — она провела ладонью по его горячему лбу. — Это как в игре, временная остановка. Полежишь, попьёшь лекарства и снова будешь бегать.

— А папа придёт?

Яна помедлила с ответом.

— Хочешь, чтобы пришёл?

— Хочу.

Ваня сейчас не сказал«я мужчина», он просто попросил папу. И это было самым честным, что он мог сказать за последние полгода.

Яна набрала бывшего мужа. Тот ответил сразу, и по голосу она поняла, что он, судя по шуму, в машине.

— Ваня заболел. Бронхит. Просит тебя.

— Еду, — сказал он без раздумий.

Через сорок минут он уже входил в квартиру. В руках пакет с фруктами, аптечный пакет с какими-то сиропами, растерянное выражение на лице. Яна отметила, что он выглядит иначе: не то чтобы хорошо, но собраннее. Чисто выбрит. Глаза не красные. И в них — тревога за ребёнка, которая на время вытеснила всё остальное.

— Где он?

— В спальне. Лежит, мультики смотрит.

Артём прошёл в комнату, и Яна осталась в коридоре. Она слышала, как он говорит с Ваней — тихо, спокойно, как садится на край кровати, как Ваня что-то радостно лопочет в ответ.

У неё защемило сердце.

Так было раньше. Сто лет назад, в другой жизни.

Артём остался на весь день. Он менял компрессы, бегал в аптеку за ингалятором, читал Ване книжку про драконов, которую тот любил. К вечеру температура спала, и Ваня уснул, утомлённый, но успокоенный.

Яна и Артём сидели на кухне. За окном снова шёл дождь — мелкий, мартовский, почти тёплый. Чайник тихо шумел на плите.

— Спасибо, — сказала Яна. — Ты очень помог.

— Это мой сын, — ответил он просто, глядя в свою чашку.

— Я знаю. Но всё равно спасибо.

Он помолчал, потом поднял глаза, не на неё, а куда-то за окно, где дождь размывал очертания двора. Яна заметила, как он нервно постукивает пальцами по столу, словно решается на что-то.

— Можно я приеду завтра? — спросил он наконец и перевёл взгляд на неё. Осторожный, почти робкий, совсем не похожий на того уверенного мужчину, который когда-то ушёл из этого дома. — Посижу с ним. Ты наверняка на работу пойдёшь. Я возьму отгул.

— Возьми, — согласилась Яна. — Только… Олег может заехать вечером. Я не хочу, чтобы вы здесь пересекались.

Артём поджал губы, но кивнул.

— Я понимаю. Приеду утром, уеду до вечера. Обещаю.

— Спасибо.

Он встал, взял куртку, но в дверях задержался.

— Яна, — сказал он, не оборачиваясь. — Я не бросаю. Я работаю над собой. Хожу к психологу. Мне кажется, я начинаю понимать, что со мной было не так. Я хочу, чтобы ты знала: это не временная одержимость. Это осознанное решение.