Взаперти
Шрифт:
— Ну, вообще мои родители — люди неплохие сами по себе, но, возможно, они могли бы быть более чуткими отцом и матерью для меня. Мне грех жаловаться, но не скажу, что я видел от них много тепла и ласки за всю свою жизнь. Мне кажется, твои отношения с матерью, с братьями и сёстрами куда более тёплые и искренние, и этому, честно говоря, можно только по-хорошему позавидовать, Мальте.
Парень слегка отвернул голову в сторону, но всё же попытался удержать взгляд, пока Карл вскрывал упаковку печенья и протягивал её ему.
Великан отрицательно мотнул головой, сделал пару неестественно глубоких вздохов,
В то же мгновение все кровеносные сосуды Карла расширились до предела. Адреналин хлынул в кровь мощным потоком.
— Ах ты сука! — прохрипел он и на чистом инстинкте со всей силы вогнал локоть назад, прямо в каменное солнечное сплетение Мальте.
Но огромный парень не издал ни звука. С тупым упрямством он продолжал выворачивать корпус Карла на себя, в то время как его правое предплечье уже намертво легло на горло копа. Резкий, удушливый запах пота этого гиганта ударил в нос, а волосы на его руках казались жёсткими, как свиная щетина.
Карл изо всех сил задержал дыхание, до предела напрягая мышцы шеи, и в то же мгновение резко взмахнул свободной рукой, в которой всё ещё сжимал банку с колой, вслепую обрушивая её назад — раз за разом, прямо в переносицу и глаза Мальте.
Даже тогда Мальте не проронил ни звука, но хватка на шее Карла на долю секунды ослабла. И этой секунды Карлу хватило, чтобы с размаху впечатать острый край жестянки прямо ему в гортань и кадык. Эффект оказался сопоставим с тем, как если бы на открытый огонь плеснули чистый спирт — когда пары концентрируются и спустя микросекунду порождают взрыв чудовищной, непредсказуемой силы. Мальте в полном исступлении принялся молотить своими колоссальными кулаками во все стороны, куда только мог достать, пытаясь размозжить корпус и голову Карла. Это были десятки слепых, сокрушительных ударов в секунду, но Карлу всё же удалось наполовину приподняться, уперевшись одним коленом в нары, и снова несколько раз прицельно вбить жестянку в нос Мальте.
Наконец гигант тяжело повалился навзничь, полностью ослеплённый хлынувшей из рассечений кровью, которая заливала ему глаза.
— А-а-а-а-а-а-ах! — утробно завыл он, пока Карл на чистых рефлексах метнулся к раковине и сорвал висящее кухонное полотенце, щедро смочив его ледяной водой.
— Всё, Мальте, тихо, — тяжело дыша и едва справляясь с дрожью в руках, Карл с силой прижал мокрое полотенце к его окровавленному носу и щекам. — Прижми сам и сиди смирно.
Карл огляделся по сторонам. Камера выглядела жутко. Кровь была повсюду: на нарах, на стене над ними, на ладонях самого Карла и на его правом рукаве — от самой проймы до локтя.
Карла колотило, он до конца не мог осознать, что сейчас произошло. Но разве не об этом всего час назад во дворике его предупреждал этот умник Манон? Не окажись у него в руке этой проклятой банки с колой, Мальте бы его прикончил. Без вариантов.
Карл перевёл взгляд на эту огромную тушу, замершую у стены, словно загнанный, беззащитный зверь. Голова великана была запрокинута, а всё лицо закрывало сочащееся красным полотенце.
Его грудная клетка и живот как-то странно, прерывисто вздрагивали, будто он пытался сдержать удушливый спазм. Этот громила сидел и плакал?Парень слегка подогнул под себя ноги, когда Карл опустился рядом на колени и аккуратно положил ладонь ему на бедро. Затем слегка сжал мышцу.
— Зачем ты это сделал, Мальте? Можешь мне сказать?
Тот лишь отрицательно покачал головой, пока глухие, подавляемые рыдания вовсю сотрясали его мощную грудь и живот.
— Я ничего не скажу охране, — постарался как можно спокойнее произнести Карл. — Скажем, что ты упал и расшибся о край нар. Я сейчас специально размажу кровь по углу, понял? Чувствуешь, что я делаю?
Мальте по-прежнему лишь качал головой. Казалось, он пребывал в состоянии глубочайшего шока.
— Мы со всем разберёмся, Мальте. — Карл откинулся назад. Сквозь ткань полотенца на носу парня уже проступала розовая сукровица, скрывать это дальше было невозможно. — Послушай меня. Сейчас ты посидишь так немного, придёшь в себя, и мы нормально обо всём поговорим.
Карл поднялся, сел обратно на стул и стал молча разглядывать человека перед собой. Тот самый парень, который всего несколько дней назад спас ему жизнь в тюрьме Вестре, сегодня едва не лишил его этой самой жизни. Что, чёрт возьми, перевернулось в его мире за это время? И что происходило с ним до этого?
— И жене своей я тоже ничего не скажу. Ей незачем знать, что ты собирался со мной сделать. Это просто убьёт её — жить каждую секунду в диком страхе за мою жизнь, понимаешь меня, Мальте?
Тот согласно кивнул, и в этот момент плотину прорвало: рыдания хлынули из него безудержным, яростным потоком, словно небо разверзлось тропическим ливнем, демонстрируя всю свою сокрушительную мощь.
Карл пересел на нары рядом с великаном и крепко обнял его за богатырское плечо.
Так они просидели очень долго.
Час, отведённый на свидание в камере, подходил к концу. Карл и Мальте общими усилиями сумели кое-как отмыть окровавленное лицо и шею парня. Каждый удар, который Карл нанёс ему жестянкой, теперь проступал багрово-синими рассечениями и глубокими ссадинами на переносице и левой щеке. Если надзиратели и поверят в их сказочку про падение с нар, то это будет настоящим божьим чудом, потому что выглядел Мальте ужасно. Уже сейчас кровоизлияние в его глаза было настолько сильным, что белки почти полностью окрасились в багровый цвет. А за последние десять минут ткани вокруг глаз превратились в огромные, набрякшие черно-синие гематомы — такой «макияж» обычно получают разве что после двенадцати раундов жестокого боксёрского поединка в тяжёлом весе.
Пару раз за это время, пока Карл вполголоса пытался его успокоить, сквозь шмыганье носом Мальте выдавливал нечто, отдалённо похожее на извинения, но Карл не был уверен до конца.
Наконец он крепко взял парня за широкие плечи и слегка встряхнул:
— Да расскажи ты мне наконец, почему ты плачешь, Мальте? Ты плачешь из-за того, что чуть не сотворил, или из-за того, что у тебя ничего не вышло?
Всхлипы мгновенно прекратились. Великан медленно повернул голову и уставился на Карла своими налитыми кровью «дракуловскими» глазами.