Чтение онлайн

Карл кивнул — возможно, в чём-то так оно и было.

— Как твой защитник, я вижу свою задачу в том, чтобы противостоять всему, что может выставить тебя в негативном свете. Но прямо сейчас маятник новостей раскачивается с такой скоростью, что за ним едва удаётся уследить.

— Ну так пусть себе бушует, Молис, — устало произнёс Карл. — Но скажи мне, почему я не вижу здесь Асада, Гордона и Розы? Харди ведь был здесь, значит, и они, по идее, могут прийти.

Обеспокоенная и кривая улыбка не могла скрыть ехидства в её словах:

— Я говорила с Харди, и он сказал, что полиция теперь вынесла чёткое предписание: его визиты в следственный изолятор Слагельсе нежелательны,

и то же самое касается твоих коллег из Отдела «Q». К сожалению, это распространяется и на Мону, поскольку она работает в полиции Копенгагена и через это имеет — и имела — возможность получить слишком детальное представление о расследовании против тебя. Всё это делается для того, чтобы «не вставлять палки в колёса дальнейшей работе Ведомства по жалобам на полицию», как они выражаются. Так что полиция сделала из этого свои выводы, и теперь, с учётом контроля твоих посещений и переписки, тебе в будущем придётся довольствоваться только визитами с моей стороны и тем, что я смогу тебе рассказать. В этом они, в конце концов, не могут отказать ни тебе, ни мне.

— Я не понимаю. Значит, я так и не увижу Лусию до того, как мне вынесут приговор? А ведь это может занять месяцы. — Он покачал головой, пытаясь совладать с голосом. — Нельзя так поступать с маленьким ребёнком! — Он на секунду запнулся, прежде чем до него дошла вся глубина происходящего. — Да и со мной, если уж на то пошло!

— К сожалению, можно, Карл. Но пока они могут удерживать такое положение только в течение восьми недель. Ты ведь столько лет в органах, неужели ты не знал, что до этого может дойти?

Карл кивнул, но всё равно был потрясён. Его возможность общаться с коллегами и Моной по поводу своего дела оказалась заблокирована. В принципе, они взорвали все его мосты настолько основательно, что с тем же успехом он мог бы сидеть в тёмной яме и просто ждать своей участи. И опять же — Лусия. Как ему вообще поддерживать с ней связь?

Карл попытался взять себя в руки.

— Послушай, Молис, — сказал он, чтобы отодвинуть шок на задний план. — Не знаю почему, но мне вдруг вспомнилось, как в тюрьме Вестре мне угрожал один человек. От него пахло парфюмом с ароматом цитрусовых. Глупость какая-то, правда?

Молис склонила голову набок и слегка прищурилась. Это был очень резкий и неожиданный переход от той серьёзной темы, о которой они только что говорили, но она ничего не сказала.

— Мужчина, от которого в тюрьме разит парфюмом, — это не самое обычное явление, поэтому я и обратил внимание.

Молис кивнула:

— Да уж, такого в Вестре я точно никогда не встречала.

— Вот именно. А на днях этот запах появился снова. Здесь, прямо в этой комнате.

— Здесь?!

— Да. Сюда заходил адвокат, чтобы поговорить с парой заключённых, и это был точно такой же запах, понимаешь, к чему я веду?

Она кивнула. Смысл до неё дошёл.

— А ты за всю свою практику когда-нибудь замечал заключённых, которые пользуются подобным парфюмом?

Карл усмехнулся:

— Да брось, как по мне, это слишком эксклюзивная вещь. Вот Ice Blue Aqua Velva или Old Spice — это всегда пожалуйста, они там постоянно мелькали, хотя сейчас ими, наверное, уже никто и не пользуется.

Молис улыбнулась:

— К слову, могу сказать тебе, что Гордон прямо сейчас находится в Голландии. Мы все с нетерпением ждём, с чем он вернётся домой.

Карл кивнул:

— Понятно. Я так думаю, Вилберт де Гроот — это ведь с ним он поехал разговаривать?

Она утвердительно кивнула. И больше добавить ей было особо нечего.

И снова «Солдаты Торденшельда» (привычные

лица) [100] стояли перед зданием Следственного отдела на Тегльхольмене со своими серьёзными минами и сошедшим на их плечи святым духом экспертности, пока к ним тянулись микрофоны журналистов.

Звук на маленьком плоском экране Карла был скверным, так что ему приходилось сидеть, буквально уткнувшись носом в монитор, чтобы разобрать, о чём они говорят.

— Отделу «Q» нужно выразить огромную благодарность за их неутомимые усилия, — вещал начальник убойного отдела Маркус Якобсен. — Без этого эффективного и профессионального подразделения мы могли бы и дальше ожидать новых убийств от рук Сисле Парк. Но, слава богу, система устроена так, что абсолютно все сотрудники Следственного отдела работают ради того, чтобы сделать жизнь датчан безопаснее.

Таким образом он умудрился перевести всю черед заслуг по раскрытию дела Сисле Парк на следственные органы в целом — ну а чего ещё можно было ожидать? Карла едва не стошнило, особенно когда начальник отдела в том же ключе сослался на ссылки, предоставленные прессе этим утром. Эти материалы должны были открыть общественности полный доступ как к деталям этого дела, так и к тому, в чём именно обвинялся сам Карл Мёрк.

Разумеется, они не могли вдаваться во все подробности дела Мёрка, добавил он, но обвинение носит крайне серьёзный характер, и сейчас материалы полностью переданы в Независимое ведомство по жалобам на полицию (DUP). Общественность, конечно, может обращаться к ним, но крайне сомнительно, что они захотят предоставить дополнительную информацию.

Карл выключил телевизор и пообещал себе, что при первой же возможности устроит такой скандал, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, насколько несправедливо с ним обходятся.

На самом деле, это было довольно неприятное и на удивление незрелое чувство для взрослого и умудрённого опытом полицейского следователя.

Понедельник, 4 января 2021 года

ЭДДИ

В общем и целом комната, в которой он сидел, не выглядела пугающей. Если бы Эдди пришлось сравнивать её с чем-то, он бы вспомнил квартиру своей бабушки в Гронингене. Кресла, слишком огромные для этого помещения, но зато очень удобные. Выцветшие занавески в цветочек, плотная тёмная скатерть на журнальном столике, куча безделушек на комоде и на подоконниках.

Пугающим было то, что он сидел в наручниках, а сами наручники были привязаны к толстой верёвке, намертво прикреплённой к дощатому полу.

Человек со странными глазами извинился за грубое обращение и угрозы, но объяснил, что Эдди заперт здесь ради того, чтобы организация могла проверить его лояльность. А потом, в перерывах между вопросами, он избивал его кулаками, заставляя Эдди сползать по креслу от боли и лихорадочно соображать, что отвечать.

Проблема Эдди заключалась в том, что, независимо от его ответов, тюремщик ему не верил. И так прошло уже полдня — вперемешку с угрозами и крупицами какой-то примирительной информации.